
Я, когда писал, я вообще не думал, что это будет напечатано. Для меня это была не литература - реабилитация. Необходимость выговориться. Рассказать, что там было. Потому что носить это в себе невозможно. А поговорить не с кем. Люди задают совершенно идиотские вопросы. Но все-таки, подспудно, конечно, где-то глубоко в голове сидела мысль, что когда-нибудь кто-нибудь все же это все прочитает. И вот этому "кому-нибудь", кто будет это читать, я хотел донести одну простую мысль - убивать нельзя. Нельзя убивать людей. Ни ради каких великих целей. Война - это говно.
И вот ты пишешь антивоенную книгу, проходит пятнадцать лет и тебе присылают фотографию, где твою книгу читают в очередных новых окопах на очередной новой войне.
Эта страна - это какой-то ебаный замкнутый круг, способный порождать только смерть, войну и убитых людей.
Смерти, смерти и смерти. Десятилетиями.
"Война" и война. Такой вот вечный Лев Николаевич
Авторство фото пока не ставлю - пока нет отмашки.
Иногда только война приносит глоток свободы
42 дня свободы в Кенгирском концлагере (Казахстан)!
На Пасху в 1954 году, 15 мая, колонну женщин вели с ночной смены на кирпичном заводе в зону. Навстречу им шла на работу мужской. Они поздоровались: “Христос воскрес!”, Девушки ответили: “Воистину воскрес!” В женской и в мужской зоне были преимущественно украинцы. Конвоир Калимулин полоснул автоматной очередью по мужской колонне – 13 заключенных были убиты сразу, пятеро из 33 раненых умерли потом в больнице. Весть об этом облетела весь концлагерь и стала началом масштабного восстания.
16 мая 1954 в Кенгире было объявлена забастовка. На работу не вышел никто.
И хотя, как вспоминала политрепрессированная Р.Тамарина, “Для уголовников, которые считали себя большими патриотами, политзаключенные были “фашистами”, и начальство охотно натравливало их на политических. Это была сознательная политика ГУЛАГа, чтобы создать повод для жестокой расправы с политическими”, – после разговора с повстанцами “бытовые” отказались помогать лагерной администрации расправляться с политзаключенными.
25 июня у Кенгирского лагеря было сосредоточено пять танков Т-34, самолеты, три пожарные машины с брандспойтами, 98 служебных собак с проводниками и две дивизии военизированной охраны количеством 16000 человек.
26-го июня, на рассвете в четвёртый часов снайперы уничтожили всех часовых на баррикадах. В атаку пошли автоматчики. В окна бараков солдаты стреляли зажигательными пулями, горели нары, дымили матрасы, а солдаты в бараках добивали раненых.
Заключенные с помощью камней, битого кирпича, самодельных пик и штырей отбили наступление. Чтобы подавить восстание, Москва впервые вынуждена была применить против заключенных танки.
“Тридцатьчетверки” не только во дворе, но и в бараках, давили людей, порой буксируя среди тел. Группа девушек (украински и прибалтийки) взялись за руки и перегородили дорогу танкам, надеясь, что те остановятся. Танк не остановился, а человеческие внутренности еще долго болтались на окровавленных гусеницах.
С самолета обстреливал заключенных пулеметчик. В течение четырех часов оборонялись заключенные. Псов натравили на раненых. Ни один рук не поднял.
Кровь повсюду – в бараках, на дорожках, в цветниках, трупы сворачивали бульдозером.
“Солдаты сгоняют недобитых за зону. Затем в зону заезжают грузовые машины, и солдаты как попало бросают в кузова мертвых, а еще недобитых прокалывают штыками и везут в уже заранее выкопанные глубокие ямы. И все это – на наших глазах, с презрением глядя на нас. И вдруг – дождь, ливень, редко бывает в этих краях. Само небо заплакал над этими несчастными, над этой страшной трагедией. Лужи крови, даже проливной дождь не смог их смыть, еще долго зелеными пятнами напоминали о тех, кто здесь, на этом клочке чужой земли, кончил свою жизнь…”
В восстании приняли участие около 8000 заключенных, большинство из них – осужденные по политическим статьям украинцы (также россияне, прибалты, евреи и другие); всего в Степном лагере было украинцев 46% – 9596 человек, среди которых было много бывших членов ОУН и бойцов УПА, и прибалтийских “лесных братьев”. Было убито около 1000 заключенных (из них 560 девушек). Почти 2000 получили ранения.
Позже всех участников Кенгирского восстания, оставшиеся в живых, заставили дать подписку о неразглашении информации об этих событиях.
В 1956-м очевидец Кенгира врач Ференц Варкони попал на Запад и первым рассказал миру о восстании.
Анна Черкасская
Edited at 2015-07-08 02:12 pm (UTC)