ГУМАНИТАРНЫЕ КОРИДОРЫ В ЗОНАХ КОНФЛИКТА

Эвелина Геворкян и Евгений Бунтман продолжают «Дневной разворот». У нас Аркадий Бабченко в гостях, российский военный журналист. Здравствуйте.

А. БАБЧЕНКО: Добрый день.

Е. БУНТМАН: Говорим о гуманитарных коридорах в зонах конфликта. И в первую очередь о гуманитарном коридоре, который предлагает создать президент Украины Петр Порошенко. Он распорядился о создании коридора для выхода мирного населения из зоны проведения силовой операции на юго-востоке Украины, об этом сообщает его пресс-служба. В свою очередь российские депутаты говорят, что коридор должен быть двусторонним. То есть очевидно, что в одну сторону соответственно должны выходить мирные жители, которые оказались в зоне конфликта, с другой стороны должно быть передано продовольствие, медикаменты и так далее. Насколько это… Начнем с нынешней ситуации, да? В Донецкой области, в Луганской области насколько это нужно, и насколько это реально?

А. БАБЧЕНКО: Ну, что касается Донецкой и Луганской областей, я сказать не могу. Потому, что я был в районе Славинской, я могу сказать только за Славинский. Я вот вернулся оттуда примерно неделю назад, и ехал в машине тоже куда-то на какой-то эфир, я не помню. И значит слушал «Эхо Москвы» как раз, и там идет новость о том, что Дмитрий Медведев призывает Украину создать коридор потому, что какие-то потоки беженцев не могут попасть в Россию, там вот что-то из этого. Я понимаю, что я попал в какую-то совершенно параллельную реальность. Вот какую-то абсолютно параллельную потому, что никаких потоков беженцев на тот момент не было, никаких коридоров не надо было. Потому, что для того, чтобы выехать из Славинска, надо было сесть в маршрутку и машину, и выехать их Славинска. Потому, что там еще маршрутки тогда ходили. Никаких этих проблем тогда не было, это была истерия абсолютно на ровном месте. Что сейчас происходит, я точно вообще уже сказать не могу, но по моему ощущению сейчас вот на данный момент коридоры уже нужны.



Е. БУНТМАН: Потому, что нет автобусного сообщения? Вот последние были новости, что автобусное сообщение с Краматорском, и со Славянском прекращено. Потому, что там вокруг военные.

А. БАБЧЕНКО: Возможно, но военные стоят на блокпостах. Военные стоят на блокпостах, я на этих блокпостах прожил 3 недели, я провел с ними. Я вам могу сказать совершенно точно, что если вы в багажнике не везете пулемет, или там 8 килограмм тротила, и если у вас украинский паспорт – вас досмотрят, машину осмотрят и пропускают. Пропускают в общем-то мирных жителей, пропускают всех без проблем. То есть, в этом проблем нет. Проблема в другом, проблема в том, что… Проблема в самом развитии конфликта, в развитии хода конфликта. Потому, что когда неделю назад… Люди же, они не понимают что к чему, и как оно будет все развиваться. Это мы вот понимаем здесь в России, да? По опыту Чечни мы понимаем, как оно будет развиваться, а там люди не понимают. Люди сидят у себя дома, где-то какие-то редкие обстрелы где-то там по окраинам, да? У них телевизор, у них диван, они боятся это бросать. Потому, что они думают, что они вернутся…

Е. БУНТМАН: А там всё разграблено.

А. БАБЧЕНКО: А там все разграблено – первое, и второе они боятся. Думают, что они поедут, и их по дороге бандеры, фашисты расстреляют. Поэтому люди как-то старались оставаться дома. Сейчас, когда… Сейчас там все начинается, насколько я понимаю. Я… Насколько опять можно предполагать, ведь что-то все-таки будет. Люди поймут что это такое, и люди пойдут оттуда уже массово. И вот для того, чтобы выпустить массово такое количество людей, конечно нужен коридор. Но тут есть еще одна проблема, здесь проблема… Во-первых я не понимаю, почему Киев не удосужился об устройстве лагерей беженцев еще месяц назад, когда это надо было делать, да?

Е. БУНТМАН: Их и сейчас толком нету.

А. БАБЧЕНКО: Их и сейчас толком нет, да. Но это надо было делать еще месяц назад. Потому, что когда люди устали от всего этого, уже было довольно много желающих уехать из Славинска, но им уезжать некуда. Некуда уезжать, да? Но есть там… На Украине работают волонтерские организации, довольно сильно гражданские движения, которые готовы принимать у себя беженцев, готовы их расселять, готовы им помогать. Это должны быть конечно государственные программы, государственное обустройство лагерей беженцев, Там пункты фильтрации…

Е. БУНТМАН: Сейчас я видел, только волонтеры этим занимаются. Вот в Харьковской области, я сегодня видел фотографии, как оттуда идут поезда с беженцами, из Донецкой области.

А. БАБЧЕНКО: Да.

Э. ГЕВОРКЯН: А вот то, что на неделю назад. Сколько вы видели людей, семей… Или это просто вот люди садились на машину, уезжали, дома закрывали? Или как это выглядело?

А. БАБЧЕНКО: Вот именно потока беженцев не было. Потому, что если будет поток беженцев – ребята, вы это узнаете. Это мимо нас не пройдет. Это будет реальны поток, это люди будут гроздьями ехать на автобусе, и это пропустить не возможно. Было обычное движение: ездили автобусы, ездили дальнобойщики, ездили маршрутки, ездили автобусы, то есть…

Е. БУНТМАН: Вот через все блокпосты, туда-сюда. Да?

А. БАБЧЕНКО: Через все блокпосты, да.

Э. ГЕВОРКЯН: А вы тоже такую фразу сказали о том, что там пока не понимают, как это выглядело в Чечне. То есть вы считаете, что опасность… Ну, то есть что вскоре будет очень не безопасно, и люди не смогут в принципе оставаться в домах.

А. БАБЧЕНКО: Без штурма здесь не обойтись, это понимают все. Это в первую очередь понимает армия, это я так понимаю, понимает и ополчение народной республики. Потому, что без штурма и зачистки города всё это будет в такой ситуации, в какой есть. Другое дело, что если украинская власть не наломает там дров… Сейчас на данный момент то что я видел, я могу сказать, что чувствуется совершенно однозначно установка на минимизацию потерь, среди мирных жителей, это совершенно точно чувствуется.

Е. БУНТМАН: Иначе бы все давно взяли бы штурмом.

А. БАБЧЕНКО: Ну, иначе бы просто сравняли… Сделали бы Грозный… Сравняли бы город с землей, и всё, и без проблем. Но как будет развиваться логика дальше, мне не совсем понятно. Потому, что у меня есть опасение, что Порошенко может совершить ту же самую ошибку, что совершил Саакашвили, и что совершили российские войска в Грозном, да? И применить уже там грады, там авиацию, или что-либо это подобного.

Е. БУНТМАН: Тем более, первые сообщения не проверенные пока о применении градов. Есть, но (неразборчиво) достоверного подтверждения двух сторон нет.

А. БАБЧЕНКО: Да, первые сообщения появляются, но пока доказательств нет. И вот если они это сделают, это конечно все и затянет сильно, и сильно усложнит, и на мой взгляд конечно этого делать нельзя. Если они будут делать точечно и спецназом, все это пройдет конечно менее болезненно, но проблема в том, что у Украины сейчас просто нету таких сил, чтобы действовать там точечно, аккуратно, и силами спецназначения. Поэтому как дальше будет развиваться, пока сложно предположить.

Э. ГЕВОРКЯН: Ну простите, а украинские да, власти, они каким-то образом вот сейчас предупреждают население, призывают ли проследовать по этому коридору, обезопасить там себя, и свои семьи? Или…

А. БАБЧЕНКО: Вот, и еще одна проблема. Потому, что в Славинске телевидения нету, была вышка, она работала, показывали по-моему два российских канала. Сейчас, насколько мне известно… Ну, по состоянию недели назад, насколько мне известно, телевидения нету вообще. Как оповещать население – вот это одна из основных проблем. Потому, что авиацию, вертолеты, самолеты сбивают, да? Они попробовали поехать… С установкой громкоговорителя, они поехали с одной этой установкой, с одним этим БТРом, они поехали в Красный Леман, поехали через Зеленку, там их раздолбили естественно. БТР подбит, 1 погибший, 13 раненых.

Е. БУНТМАН: Ну да, листовки с самолетов, как учат на военной кафедре агитации пропаганды, не посбрасываешь тоже. Потому, что все сбивают.

А. БАБЧЕНКО: Ну, это неплохо работает.

Е. БУНТМАН: Ну или говорят, что это отравленные листовки правого сектора.

А. БАБЧЕНКО: Да, поэтому как оповещать население, как делать эти коридоры, сейчас это проблема. Все это надо было делать конечно раньше.

Е. БУНТМАН: Как вообще надо делать коридоры? Вот к теории. В Чечне в 99-м году… Ну, это дело, которое рассматривало ЕСПЧ тоже, был создан вроде бы коридор для выхода беженцев, все это плохо кончилось. Потому, что просто разбили их колонну. В Боснии тоже с коридором не то, чтобы очень получилась серебрянница, где организовывали гуманитарный коридор, а потом всех мужчин постреляли сербы. И как это долго организовываться, и кто выступает гарантом?

А. БАБЧЕНКО: Гарантом должна конечно выступать украинская власть, плюс украинская армия (неразборчиво). Должен быть именно коридор, люди должны выезжать, их не должен трогать вообще никто. Но там не Босния, не Сербия, там до расстрела конечно не дойдет сейчас. На данный момент во всяком случае, до этого не дойдет. Фильтрационный лагерь, там работает СБУ спецслужбы проверяют на наличие/не наличие, и дальше лагерь беженцев.

Е. БУНТМАН: Ну, то есть это достаточно стандартная процедура, позволить людям выйти из зоны вооруженного конфликта, проверять… Ну, а дальше уже гражданские в общем действия, всевозможные действия спецслужб. Что касается международных организаций, какие обычно привлекают между… Ну понятно, что во время чеченской компании второй – это не то, что очень было присутствие международных организациях в таких коридорах. Или было?

А. БАБЧЕНКО: Не помню.

Е. БУНТМАН: Я вот тут не вспомню, по-моему не было никого из международников, должны ли быть нам не знаю, представители «Красного креста», которые следят за соблюдением выполнения условий со стороны военных.

А. БАБЧЕНКО: Обязательно, обязательно должны быть максимальные представительства вообще всех возможных там служб, организаций, гражданских организаций, и тому подобное. ОБСЕ там есть, я видел, несколько машин там ездит. Но я просто не знаю, чем они там занимаются.

Е. БУНТМАН: Но их в плен берут правда периодически.

А. БАБЧЕНКО: Периодически время от времени, да.

Е. БУНТМАН: И у них не все получается увидеть. Насколько вот по-вашему могут пойти представители так называемых народных республик на организацию коридора?

А. БАБЧЕНКО: Не знаю, мне сложно сказать. Не ко мне вопрос, не могу сказать.

Е. БУНТМАН: Мне вообще… Вся война, вообще любые воины, они всегда порождают огромное количество слухов. Вот прошла недавно информация о том, что бойцы ДНР не выпустили поезд там с пятьюстами детьми. Но мне кажется, это из разряда слухов, из разряда городских легенд. Потому, что я просто не могу представить бойцов ни одной из сторон, какие бы там у них идеологические предпосылки не были, чтобы они например не выпускали детей. Мне это кажется довольно сомнительным. В конце концов, любая сторона, она в общем-то старается минимизировать потери среди гражданских. Но при всем при этом, конечно опять же на каждой войне появляются какие-то группы отморозков, которым это не нужно, которые действуют наоборот. Вот как сейчас там обстоит – я просто не знаю, я просто не могу сказать.

Е. БУНТМАН: Вы смотрели со стороны украинских военных на то, что происходит. А насколько украинские военные, и… Ну, там есть и части Минобороны, есть и национальная гвардия, которая достаточно разношерстная публика, насколько я понимаю. Насколько они управляемые? Насколько можно гарантировать, что они не начнут скажем обстреливать выходящих беженцев откуда-либо?

А. БАБЧЕНКО: Национальная гвардия – они самые адекватные на самом деле. Самые адекватные, самые открытые, с ними легче всего работать, у них меньше всего вопросов, меньше всего проблем. Национальная гвардия – это в основном активисты Майдана.

Е. БУНТМАН: Самооборона, да.

А. БАБЧЕНКО: Самооборона, из которой созданы. Это в общем-то идейные люди, с ними легче всего. Опять же, во всех воинах случаются и потери среди мирного населения, они в (неразборчиво) будут. Насколько я понимаю – они уже есть, они еще будут. Опять же во всех воинах случается, что у кого-то сносит крышу, и там бессудные казни, похищения, расстрелы. Не дай Бог конечно, тьфу, тьфу, тьфу, но пока еще ни одна война без этого не обходилась, и насколько можно предположить, и здесь это будет то же самое. В целом, в основном армия сейчас управляема, и… Но там даже дело не в управляемости, там дело в том, что люди действительно говорят, что это наши граждане.

Е. БУНТМАН: Такая самоуправляемость.

А. БАБЧЕНКО: Самоуправляемость, да. Самоцензура можно сказать. Вот было несколько случаев, например подъехала «десятка» на блокпост, её попытались досмотреть, люди сидевшие в «десятке» поняли, что им досмотр не нужен, развернулись и ушли. По ней никто огонь не открыл. К блокпосту подъехал… Там 2 недели назад подъехала колонна из нескольких машин. Там несколько «Камазов», и несколько легковых машин. Подъехали, выключили фары, встали. Кто это, что это, не понятно. Там блокпост изготовился к бою, и потом сутки они стояли друг напротив друга и ждали. Потому, что не понятно, то ли это беженцы, то ли это там пополнение (неразборчиво) славян заблудилось, то ли это попытка атаки. Но огня опять же никто не открыл. То есть, минимизация потерь среди мирного населения, она сейчас есть. Как дальше пойдет, когда начнет людям срывать кукушку, как там начнутся психозы… Начнутся ли – я опять же сказать не могу, но опасаюсь, что все это возможно, конечно.

Е. БУНТМАН: Несколько технических вопросов у меня. Во-первых для того, чтобы организовать коридор, необходимо той стороне, которой организуют коридор, ну это очевидно, контролировать всю эту территорию. Насколько я понимаю, между... Опять же из того, что вы писали оттуда, с места событий. Есть… Ну, довольно разрозненные блокпосты… Ну, не знаю, как по обстановке на прямо сейчас это происходит, но и между блокпостами в Зеленке могут быть отряды народных республик.

А. БАБЧЕНКО: Там есть основная трасса. Основная трасса Харьков-Донецк, она проходит через Славинское, через Изюм, и вот от Изюма до Славинска – это основная артерия, по которой все и движется. Она войсками более-менее относительно контролируется. Хотя там в последнее время пошли уже обстрелы этой трассы, как я понимаю. И было там нападение на колонну на этой трассе. Но она более-менее контролируется. В Зеленке – да, там какие-то группы ходят, периодически там случается бой – столкновение. Но вот основные ключевые узлы армия контролирует. Но помимо этого…

Е. БУНТМАН: То есть может гарантировать, что трассу не будут обстреливать.

А. БАБЧЕНКО: Нет, гарантировать то, что её не будут обстреливать она не может. Потому, что её могут обстрелять из Зеленки безусловно. Но то, что армия сама не будет её обстреливать – это они гарантировать могут.

Е. БУНТМАН: Ну там же могут выстрелить из Зеленки, потом сказать что это армия, и начнется ужас. Начнется паника, и так далее.

А. БАБЧЕНКО: Могут.

Е. БУНТМАН: Второй технический вопрос… Ну, вы практически на него ответили, это по какому направлению надо выходить?

А. БАБЧЕНКО: Вот из Славинска на Изюм, это однозначно.

Е. БУНТМАН: И других вариантов практически нет?

А. БАБЧЕНКО: Других вариантов там нету.

Е. БУНТМАН: В сторону России нет? Там контролируется все (неразборчиво).

А. БАБЧЕНКО: Там в сторону России… Там во-первых километров 300, насколько я понимаю. Во-вторых…

Е. БУНТМАН: Что для беженцев тяжело очень, безусловно.

А. БАБЧЕНКО: Это очень далеко. Во-вторых, там… О том, чтобы выезжать в Россию, там… Ну, пока я был, там речи никакой не идет. Там речь конечно о том, чтобы ехать там в Святогорск, в Изюм, вот в этом направлении.

Э. ГЕВОРКЯН: А почему речи не идет? То есть вы можете допустить, что кто-то из этих территорий не захочет спасаясь бежать туда, в украинскую… Там западную часть Украины.

А. БАБЧЕНКО: Да, я конечно могу допустить, но опять же насколько я понимаю, из Славинска там в Донецк (неразборчиво) точно так же можно там выехать, потому что это направление уже не контролируется украинской армией. Там в общем-то только блокпосты сепаратистов. Бойцов Донецкой республики, прошу прощения. Я не применяю такие термины. Оттуда в Россию пожалуйста, я думаю будут какие-то люди, которые захотят уехать в Россию безусловно. Достаточно большое количество я думаю, будут.

Е. БУНТМАН: Пропускаемость трассы опять же по вашим оценкам. Ну понятно, что это зависит от потока беженцев. Если будет какой-то организованный поток беженцев оттуда, да? Из зоны антитеррористической операции. Насколько выдержит эта дорога?

А. БАБЧЕНКО: Там хорошая скоростная двухполоска с нормальным покрытием. То есть, здесь проблем нет. Здесь пропускаемость блокпостов, но в этом случае блокпосты надо открывать, всех в фильтрационных лагерь, и там уже все смотреть, досматривать и выяснять.

Е. БУНТМАН: Ну понятно, что ситуация, когда вся дорога там от сегодня до завтра забита машинами, и там не знаю, пешими беженцами, то это гуманитарная катастрофа практически. Там и так близко к гуманитарной катастрофе.

А. БАБЧЕНКО: Мне сложно сказать, не берусь оценить дороги… Трасса там хорошая.

Е. БУНТМАН: Ну, то есть определенная пропускаемость есть.

Э. ГЕВОРКЯН: Когда мы в целом, да? Смотрели историю про гуманитарные коридоры в разных конфликтах, то зачастую там говорят оппоненты говорят о том, что это не гуманитарный коридор для того, чтобы там бежало мирное население, что он используется в каких-то вот вражеских целях там противоположной стороной. Есть ли здесь вот у вас какие-то не знаю, опасения или еще что-то, что этот коридор, который так вот потенциально украинские власти выстроят для тех, кто захочет уехать из города, да? Может быть использован для каких других целей?

А. БАБЧЕНКО: Нет, вряд ли. Потому, что это бессмысленно переносить сейчас очаг боевых действий Славинского Изюма. Это абсолютно бессмысленно. Потому, что если там в конце мая в Изюме еще было стремно, действительно было стремно. Был такой в общем про-российский. То там сейчас настроение перевернулись абсолютно, он абсолютно про-украинский, и туда просто что-то пытаться возить какое-то оружие, абсолютно бессмысленно. Что касается России, то я так понимаю, там граница до сих пор дырявая, кто хош ходи куда хош.

Э. ГЕВОРКЯН: А почему так? Как это так произошло?

А. БАБЧЕНКО: Ну нету, у Украины нету. У Украины не было государства, оно практически развалено. В Украине практически до сих пор нет армии, и…

Э. ГЕВОРКЯН: То есть, там нет их пограничников, а российские соответственно…

А. БАБЧЕНКО: Там просто нет сил, да.

Е. БУНТМАН: Что касается двустороннего коридора. Вот я как раз перед эфиром смотрел… Нашел чудесное интервью министра иностранных дел российского Сергея Лаврова «Российской газете», где он выступает очень резко против гуманитарных коридоров, в Сирии правда, да? Но говорит: вот вы поставляете оружие, боеприпасы, одновременно сокрушаетесь, что в районы, занятые боевиками не поступает гуманитарная помощь, и гражданское население страдает. Насколько возможно сделать двусторонний коридор? Гуманитарная помощь, откуда она должна поступать? С Украины должна поступать, из России должна поступать? Только вот как говорит тот же самый Сергей Лавров в том же самом интервью. В ноябре 13-го года он давал это интервью, до еще Майдана даже. Говорил, что только через правительство в данном случае Сирии может поступать гуманитарная помощь. Но видимо мы же не допускаем двойных стандартов, через украинское правительство это должно поступать. Насколько это реально, насколько это нужно? Двусторонний сделать коридор?

А. БАБЧЕНКО: Из России в Украину?

Е. БУНТМАН: Ну вообще, откуда-либо туда.

А. БАБЧЕНКО: Нет, я вот говорю, что коридор должен быть из Славинска в Изюм.

Е. БУНТМАН: Только для эвакуации?

А. БАБЧЕНКО: Только для эвакуации, я других вариантов не вижу. Причем по этому же коридору… Не только для эвакуации, по этому же коридору конечно можно поставлять гуманитарную помощь потому, что в городе сейчас я так понимаю, уже проблемы с этим начались.

Е. БУНТМАН: Там света нет, там продовольствия…

А. БАБЧЕНКО: Там (неразборчиво) продовольствие, насколько я понимаю, уже проблемы начались. Поэтому да, это надо делать. Но это конечно должно быть под эгидой только украинского правительства. Потому, что как и Сергей Лавров я тоже не допускаю двойных стандартов.

Е. БУНТМАН: Это очень хорошо, да. Это очень правильная позиция. Что касается нехватки продовольствия. Ну, вот вы говорили в самом начале, что ходят туда-сюда маршрутки, ходят туда-сюда грузовики, дальнобойщики. Куда делось все продовольствие, интересно? А. БАБЧЕНКО: Ну, это по состоянию на неделю назад, я же говорю. Я не знаю, что сейчас было. Неделю назад, вот я смотрел на Славинск, я был (неразборчиво) я смотрел на Славинск, для меня это произвело потрясающее конечно впечатление. Потому, что это… Там красивая местность. Город… Электричество тогда работало, и вот город полностью залитый электричеством… Там красивая церковь, там какие-то нормально отстроенные дома, и он абсолютно пустой. То есть, не ходит ни один человек, не движется ни одна машина, ничего. Стоят блокпосты Донецкой республики, они тоже пустые. При этом понятно, что люди там есть. Что сейчас там происходит, я уже не могу сказать. Я не владею просто информацией.

Е. БУНТМАН: Ну да, за неделю возможно там серьезно изменилась ситуация.

А. БАБЧЕНКО: Там началось вот как раз…

Е. БУНТМАН: Потому, что там Красный Лиман, (неразборчиво) недавний, да.

А. БАБЧЕНКО: Да, да, да. Как раз после моего отъезда там начались попытки штурма или наступления, они начали занимать какие-то пригородные районы, и поэтому там сейчас я понимаю, ситуация жестче конечно будет.

Э. ГЕВОРКЯН: А вот ну, опять же пусть и на неделю назад, общались ли вы с мирным населением, простыми жителями? Если раньше изначально, да? Исторически эти регионы были (неразборчиво) ориентированы на Россию, они, насколько мы знаем, да? участвовали в референдумах, то ожидали ли люди, что это всё обернется вот такими серьезными военными действиями. Какие настроения у людей?

А. БАБЧЕНКО: Нет, люди конечно не ожидали, люди абсолютно этого не ожидали, и люди сейчас они конечно в растерянности. Они в растерянности, они не знают что так повернется, и даже те, кто поддерживает Донецкую республику… Таких там тоже достаточно много сталось, они конечно говорят, что мы хотим, чтобы всё просто закончилось уже и всё. Не надо ничего. Не надо нам моря, пусть только все закончится уже.

Е. БУНТМАН: После востока Украины вы ездили в Киев. Как… Поменялось ли отношение к жителям этих городов? Потому, что ну, в основном наверное поддерживают, да? Там Донецкую республику, Луганскую республику. К ним относиться как… Ну, так вот сразу, да? Ребром к пособникам там террористов, сепаратистов и так далее, или к безвинно страдающему мирному населению. Потому, что одна картина совершенно в твиттере, да? В украинском твиттере. Ну, такая, сложная картина, так скажем. А совсем наверное другая в реальности картина. Как сейчас?

А. БАБЧЕНКО: Нет, там тоже полная палитра различных мнений конечно, но там тоже осознание происходящего еще нету. Оно не пришло, его не может быть. Осознание может быть только постфактум, потом после, когда пройдет какое-то время. Сейчас люди там конечно тоже в шоке, они тоже не понимают. Потому, что если бы вот мы как-то сидели с коллегами… Сидели в кафешке, и я им говорю: представляете, вот если бы там 2 месяца назад, еще на Майдане мы бы с вами говорили о том, что там русские войска войдут в Крым, мы бы посчитали друг друга чокнутыми, да? А сейчас это реальность. Поэтому они… Общая картина пожалуй такая, это конечно же Украина. Эти жители, они граждане Украины. Ну, вот что-то произошло, что-то пошло не так, и все конечно в растерянности, не понимают как, что и почему.

Е. БУНТМАН: То есть, нет такого общего настроения, что ну хотите в Россию, ну и проваливайте.

А. БАБЧЕНКО: Есть не то, чтобы хотите в Россию, проваливайте. А есть настроение, что скорее мы не хотим воевать, и действительно по-настоящему воевать вот за эти две области. Если там дойдет до полномасштабных боевых действий, ну черт с ним, лучше уж наверное пускай уж отделятся.

Е. БУНТМАН: А, то есть уже так, да? Потому, что еще там не знаю, месяц-два назад, это… Там 2 месяца назад, это было немножко не так после Крыма.

А. БАБЧЕНКО: Нет, начинаются разговоры, что если там действительно вопрос будет стоять в десятках тысячах смертей, то ну его нафиг, пусть лучше действительно тогда пойдет так как идет.

Э. ГЕВОРКЯН: Ну здесь да, речь о том, что насильно мил не будешь, удерживать каике-то территории ради земли, воюя с соседней же областью.

А. БАБЧЕНКО: (Неразборчиво) да, но я так понимаю, что изменились сами настроения уже и в этих областях. В Славинске совершенно точно изменились настроения, там уже в Россию народ не рвется.

Е. БУНТМАН: Ну и Россия после того видимо, как Россия показала, что не очень рвется соединять… А про волонтеров. Я знаю, что волонтеры занимаются размещением беженцев, и приглашают беженцев что там западная Украина, что центральная, что восточная. Собирается ли какая-то гуманитарная помощь? Потому, что вот в Москве очень много собирается ну, то ли гуманитарной помощи, то ли под видом гуманитарной помощи. Ну, там по-разному это все бывает. Собирается ли в Киеве гуманитарная помощь для беженцев? Есть ли какие-то волонтерские инициативы?

А. БАБЧЕНКО: Волонтерские инициативы есть, на свет гуманитарной помощи для жителей города, для мирных жителей это сложно. Потому что понятно, что киевляне в сам Славинск ехать не собираются. Они доезжают до украинских блокпостов, а дальше они просто не суются. Я ездил с волонтерами из армии SOS, они привозят действительно очень много гуманитарной помощи, но они привозят её только для армии. Только для армии там бронежилеты, каски, вот такого плана экипировка в основном.

Е. БУНТМАН: Никто не пытался договориться с представителями народных республик?

А. БАБЧЕНКО: Нет, после того, как там начали брать людей, по-моему эта тема уже заглохла. Никто не пытается…

Е. БУНТМАН: Ну можно же под белым флагом там у блокпостов просто передать, и…

А. БАБЧЕНКО: Ну, пока такого нету.

Е. БУНТМАН: Пока нету, да? То есть, определенный дефицит гуманитарки конечно…

А. БАБЧЕНКО: Да, есть.

Е. БУНТМАН: Конечно есть. Спасибо большое, говорили с Аркадием Бабченко, военным журналистом о гуманитарных коридорах в зонах конфликта, и конечно подробнее всего говорили про ситуацию на Украине, на востоке Украины в Луганской, Донецкой, Харьковской областях. Спасибо большое.

А. БАБЧЕНКО: Спасибо.

Э. ГЕВОРКЯН: До свидания.