Top.Mail.Ru
? ?

starshinazapasa


Журнал Аркадия Бабченко


Previous Entry Share Flag Next Entry
(no subject)
starshinazapasa
C совершенно замечательным казахом домой сейчас ехал. Я, говорит, в Оренбурге родился. Служил на Дальнем Востоке. После армии приехал в столицу своей Родины, СССР - Москву. Двадцать два года тут живу. Я, говорит, не хочу быть русским - я хочу быть казахом. В своей стране.
Такая же фигня, говорю. Не хочу быть русским, хочу быть хохлом. В своей стране.
Сестра у него работает начальником отдела на заводе. Мобилизовала всех по указивке на выборы, а сама пошла и проголосовала против Собянина. Насколько я понял - за Мельникова.
Вот и еще потеря электората.
Все просто.

ЗЫ: Я понимаю, что мне еще раз сейчас объяснят, что такой национальности как "украинец" не существует, есть только русские, но даже стирать уже не буду. Надоело.


Buy for 500 tokens
***
...

  • 1
Кампания 1805 года — одна из самых красивых в истории военного искусства. Ульмский маневр — «классический» образец стратегии Наполеона, тогда как Аустерлиц — «классическая» наполеоновская битва.

Но не все образчики высшего военного искусства в эту кампанию находятся на стороне французов. Отступление Кутузова на протяжении 600 верст проведено блестяще и во всемирной военной истории должно быть поставлено на второе место — сейчас же за Швейцарским походом Суворова.

О русской армии Наполеон вспоминал уже на острове св. Елены так: «Русская армия 1805 года была лучшей из всех выставленных когда-либо против меня. Эта армия никогда не проиграла бы Бородинского сражения»...

Это высокое качество русской армии объясняется, помимо природных свойств русского офицера и солдата, еще и тем, что та русская армия была еще суворовской — жила еще наследием великого века.

Одиннадцать лет прошло от штурма прагского ретраншамента до шенграбенского дела и всего шесть лет отделяли Аустерлиц от Треббии. При сроке службы в 25 лет нет ничего удивительного, что не только старикам (помнившим Рымник и Измаил), но и молодым еще офицерам и солдатам — недавним героям Муттенской долины — был лично известен и граф Александр Васильевич и его «Наука побеждать». А иной седой капитан или штаб-офицер — хранитель духа и традиций — вспоминал еще Ларгу и Кагул. И когда Дохтуров, в трагическую минуту аустерлицкого побоища, обнажив свою золотую саблю, крикнул своим мушкетерам: «Ребята, вот шпага матушки Екатерины!» — те его поняли...

Все старшие начальники этого похода — ближайшие сподвижники Суворова. Кутзов — «правая рука» под Измаилом, Багратион — герой Швейцарского похода и, наконец, Вейротер никто иной, как начальник штаба Суворова. Это последнее обстоятельство надо иметь в виду для [219] объяснения того авторитета, которым пользовался Вейротер в союзной армии. «План Вейротера был хорош, — говорил Наполеон, — если б моя армия стояла все время не двигаясь, как верстовые столбы. Атакуй я на шесть часов позже — я был бы разбит»...

Кутузов в эту кампанию держал экзамен на полководца и выдержал его блестяще. За исключением Петра I на Пруте и Суворова в Швейцарии, ни одному еще русскому главнокомандующему не приходилось действовать в более тяжелой обстановке, чем Кутузову в его отступлении от Браунау до Цнайма. Отступление его образцово. Переход на левый берег Дуная под Кремсом нарушил все расчеты Наполеона, что, совместно с разгромом Мортье под Дюрнштейном, указывает на большой стратегический его глазомер. Цнаймские же переговоры с Мюратом, где Кутузов спас русскую армию, показывают кроме того, что у нашего главнокомандующего помимо хитрости был и ум, и при том государственный ум. Никто (и даже более одаренный собственно в военном отношении полководец) не поступил бы так на его месте. Одни — подобно австрийскому офицеру — поверили бы Мюрату (не верить слову короля неаполитанского было бы просто неловко), другие — несколько более проницательные — не поверив, ввязались бы в бой, чем совершенно погубили бы дело. Додуматься же до симулирования «контр-пропозиций» (и притом «необычайно выгодных» для противника) мог лишь один Кутузов.

  • 1