
Доктор физико-математических наук, профессор кафедры космических лучей и физики космоса физического факультета МГУ, заслуженный деятель науки РФ. Мать профессора Стэндфорского университета Андрея Линде, знаменитого физика, автора инфляционной теории Вселенной, которая сейчас становится одной из ведущих в физике космоса, составляя конкуренцию теории Большого Взрыва. Начальник штаба 588-го полка ночных бомбардировщиков ("Ночные ведьмы") под командованием Марины Расковой.
"А когда мы вошли в Восточную Пруссию, мы видели наших солдат, которые в кармане носили записочку с адресом того немца, который стоял у него в доме, насиловал его дочь и убил его жену. Мы входили в Германию под лозунгом «Мы идем как мстители!». То есть нас призывали к мести. Но первое время мы вообще не встречали людей — они все ушли. В Восточной Пруссии были маленькие селения с прекрасно оборудованными домами; там я впервые в жизни увидела холодильник, это был 1943 год. Над каждой постелью висела большая репродукция Мадонны с младенцем. Мы увидели следы другой жизни. И все это опустело. На дороге, по которой мы шли, валялись детские коляски и летал перинный пух — очевидно, они уносили с собой перины. На горах стояли большие стада черно-белых коров, которые подыхали от того, что их никто не доил. Только в одном селе я однажды увидела немку, она лежала мертвая. Так было, пока мы не подошли к линии Данцига (после 1945 года — Гданьск. — БГ). Там были тысячи немцев.
Потом, когда наши вошли в какое-то большое поселение, где было много немцев, и стали их убивать и насиловать женщин, сверху срочно пришел приказ — никакой мести. Но мне рассказывали ребята из прожекторной команды, что да, находили женщин, насиловали их по очереди, одну, другую, третью — один, другой, третий. А я видела такую картину, которую забыть не могу: мы ехали по дороге, и на повороте стояла большая служебная машина, и рядом с ней — бабка старая, у нее еще на туфлях носы были так резко загнуты кверху… И наши бойцы слезли с этой машины — и все в нее стреляют по очереди. А она стоит, не падает почему-то. Ни крика, ни шума. Вот так они эту старуху и убили. В поселках много раз находили на чердаках повешенных детей и покончивших с собой бабушек — старухи вешали своих внуков, чтобы они не попали в руки советских воинов. Но если, когда мы садились обедать, к нам подходил немец, мы его кормили. И они относились к нам очень доброжелательно. Никогда я не видела у немцев никакой партизанской войны. Говорят, что это было, но я не видела. Так что разные люди были и по-разному относились и пострадали по-разному".
Источник: http://bg.ru/society/irina_rakobolskaya-11522/#
ЗЫ: Как и предполагалось, тут сейчас будет парад краснокнижных мудаков. Можно брать карандаш и переписывать. Они сейчас все в комментах отметятся. Не удивительно, впрочем. Одной рукой орать про своих великих ветеранов, а второй их тут же, не сходя с места, обсирать - русская национальная традиция. По себе знаю. Тем же, кто пришел не поорать про "немцев, оставлявших визитки", а просто заинтересовался интересным моментом войны и интересной судьбой человека - сорри. Нашествие мудаков надо просто пережить.
Поэтому лично мне нисколько не жалко ни одного совершеннолетнего гражданского немца. Ни погибшего под артогнем, ни погибшего под бомбами, ни погибшиго вследствие несдержанности солдат Красной Армии. Все они были Гиммлерами, только труба пониже и дым пожиже. И не надо говорить, что кто-то из них мог и не поддерживать политику НСДАП. Если не поддерживал - то почему молчал? Страшно было? А бойцам советским страшно, можно подумать, не было? Или советские бойцы были какими-то специальными суперсолдатами? Да фигу. Обычные граждане, равно настолько же смелые, насколько обычные немцы. Которым по причине мерзости обычного немца пришлось сначала претерпеть от него массу страданий, а потом еще придти и сделать за этого обычного немца его работу. Обычный немец, кстати, этому еще и активно сопротивлялся, находясь в рядах вермахта.
По хорошему, все совершеннолетние население Германии нужно было как пособников судить. Каждого.
Охранник такого поворота событий не ожидал. Он прекратил избивать русского и в недоумении уставился на колонну англичан. Жестокость в обращении с узниками лагерей стала настолько привычной для него, что любой ропот возмущения казался ему просто немыслимым. Тогда он стал угрожать своей винтовкой англичанам, но ропот среди них все равно не умолкал. В конце концов порядок был установлен охраной самой британской колонны, а фольксштурмовец отошел к русским.
«Мой Бог! — сказал один из товарищей Ки. — Я заранее прощаю русским все, что они сделают с этой страной, когда придут сюда. Абсолютно все».