?

Log in

No account? Create an account

starshinazapasa


Журнал Аркадия Бабченко


Previous Entry Share Next Entry
ОТРАБОТАННЫЙ МАТЕРИАЛ
starshinazapasa
Предприятие под названием «Первая Чеченская» обанкротилось, а его дочка «Чеченская вторая» по счетам не платит. Пропавшие без вести люди признаны отработанным материалом, списаны и отнесены в статью «расход». Монетизация войны произошла успешно. Имя твое неизвестно…
Собственно говоря, вообще поиском в России озаботились только в 1992-ом году. Инициаторами выступили, как ни странно, американцы. После встречи Бориса Ельцина и Джорджа Буша-старшего была создана Российско-Американская комиссия по поиску военнопленных и пропавших без вести. Комиссия эта, как понятно из названия, занималась в основном поиском американских военнослужащих, пропавших или захороненных на территории СССР после Второй мировой, корейской и вьетнамской войн.
В 1994-ом году на базе этой Комиссии была создана Комиссия по военнопленным, интернированным и пропавшим без вести при Президенте РФ, которая занималась установлением судеб уже советских военнослужащих. Инициировал её создание начальник Института военной истории Дмитрий Волкогонов. Он же и стал её председателем. До этого в СССР такой структуры попросту не существовало. Поиском и захоронением останков наших солдат занимались только поисковые отряды.
По данным Комиссии, пропавшими без вести на тот момент числилось около 4 млн. человек. Большинство из них - 3,5 миллиона - пропали во время Второй мировой войны. Еще 274 человека пропали в Афганистане, 228 - в Таджикистане, два в Мозамбике, и двенадцать в Анголе.
После начала первой чеченской при Комиссии была организована так называемая «временная рабочая группа», которая стала заниматься поиском и освобождением пленных и пропавших без вести непосредственно в Чечне.
Сегодня представляем вашему вниманию интервью с Виталием Бенчарским, который возглавлял эту рабочую группу в августе 1996-го года. Мы говорим о том, КАК искали тогда наших солдат.

ВИТАЛИЙ БЕНЧАРСКИЙ: “ПОИСК ПРОПАВШИХ БЕЗ ВЕСТИ ГОСУДАРСТВУ НЕ ИНТЕРЕСЕН…”



- Поначалу чеченцы наших пленных отпускали. Как это произошло, например, в ноябре 94-го, когда танковая колонна автурхановской оппозиции пошла на Грозный и была разбита. Тогда дудаевцы пленных вернули. И в самом начале полномасштабных боевых действий в декабре 94-го они тоже отпускали наших солдат. Но потом перестали это делать, потому что их попросту никто не требовал. И пленные стали накапливаться.
Их судьбой начали заниматься только после того, как командующим группировкой был назначен генерал Анатолий Романов. Это было примерно весной 95-го. По инициативе Романова была создана совместная российско-чеченская наблюдательная комиссия (СНК). Это была неофициальная структура, которая действовала на уровне договоренностей с полевыми командирами. Но просуществовала СНК недолго. После покушения на Романова она по инерции какое-то время еще продолжала работать, но потом её деятельность сошла на нет.
В октябре 95-го, когда стало очевидно, что людей пропало много, а никто их не ищет, начальник Генерального Штаба Михаил Колесников издал директиву о создании в группировке группы по поиску. Это еще не было рабочей группой Комиссии, это была просто группа от Министерства обороны. В неё входил один человек из Главного Штаба Сухопутных войск, один – из Управления кадров СКВО и один из Оргмобуправления СКВО. Всего три человека. Я в то время служил в Главном Штабе Сухопутных войск, и попросился в эту группу. В моей просьбе усмотрели почему-то какой-то умысел. Зачем тебе это надо? Я сказал, что начинал службу в Грозном, с 72-го по 80-й год, у меня там осталось много знакомых, возможно их удастся разыскать, договориться, установить какие-то контакты. Мне казалось, что я могу делать эту работу. И в январе 96-го я туда уехал.
Приехал, осмотрелся. Черт его знает с чего начинать, как работу строить… Это дико тогда было – в своем государстве свои граждане своих же солдат в плен берут. Это сейчас нормой стало, а тогда… Посидел день, другой, третий - делать то что-то надо. Я пошел к начальнику штаба Объединенной группировки Виктору Власенкову, сказал, что мне для работы нужно то-то и то-то. Что? Ну, во-первых, нужны контакты с местными. Боевики постоянно мигрировали – сегодня они в Шатое, завтра в Ведено. Вместе с собой перевозили и пленных. Информацию о том, где именно они находятся в данный момент, надо было получать от той стороны. Соответственно, во-вторых, сведения должны были быть оплачены. Значит, нужны деньги. В-третьих – эксгумация. Никто из нас тогда не занимался этим и не представлял, как это делается. В 205-ой бригаде была внештатная эксгумационная команда, но к тому моменту она распалась. Надо было создавать её заново, нужны специалисты…
Опыта работы к тому моменту у нас практически не было – мы только один раз съездили в Шатой обменяли четырех человек. Нас там чуть не расстреляли тогда. Эта поездка и показала, что нужно налаживать работу, создавать какие-то официальные структуры.
Тогда командующим Объединенной группировкой был Вячеслав Тихомиров, и, надо отдать ему должное, он поиску солдат уделил много внимания. На уровне правительства Чечни этот вопрос был как-то решен. В правительстве Завгаева тоже была создана комиссия, которая, в отличие от СНК, к тому моменту уже распавшейся, была официальной. Она тоже занималась пленными – как с той, так и с другой стороны. Не только своими – всеми.
Второго февраля из Москвы прилетает команда из Администрации Президента. Привезли с собой специалистов из МВД, людей, которые занимались эксгумацией. Как оказалось, это как раз и была рабочая группа при Комиссии по военнопленным. Создана она была по инициативе генерала Анатолия Волкова, заместителя Дмитрия Волкогонова. В девяносто пятом Волков воевал в Грозном на консервном заводе, был награжден орденом Мужества под первым номером. То есть он видел все своими глазами. И, вернувшись из Чечни в Москву, предложил создать эту группу. В декабре 95-го Ельцин указ подписал. Но если бы Анатолий Волков не инициировал её создание, то государство бы даже не пошевелилось, никакой рабочей группы не было бы.
К стыду государства, самую последовательную и самую активную работу по поиску своих пропавших сыновей вели матери. На Ханкале их в тот момент жило уже много. Вот тоже – государство забрало сына, а пропал он без вести – ну и хрен с ним. Хочешь искать сына – ищи, не хочешь, других пригоним. Спускать это на мой уровень полковника, который не обладает никакими ни полномочиями… Иди и занимайся… Мы и занимались. Выпрашивали людей. Но чеченцы ведь нам тоже условия ставили: «слушай, у нас свои пленные есть, которые в ваших СИЗО сидят. У них тоже есть матери. Хотя бы одного мне отдай». А я не могу ничего сказать, потому что не вхож ни к разведчикам, ни к ФСБ.
Страшно было после января в Грозном. Матушки каждый божий день – ну как, ну что? А что мы можем им ответить? Страна узнала о том, что у неё есть пленные только 23-го февраля 96-го, после программы «Взгляд». Уже год как шла война. Любимов сделал тогда материал о группировке. В том числе подняли и тему пленных. Только после этого мне начали звонить. Только после этого потянулось мирные, у которых пропали сыновья: «помогите, вы этим занимаетесь, может, вы что-то знаете». А до этой передачи даже офицеры в Чечне не знали сколько в группировке пленных. Тогда была озвучена цифра в пятьсот человек, но на самом деле их уже было гораздо больше.
Тогда мы собрали матерей, пять человек, и отправили в правительство, в Москву. Я говорю – меня там никто не будет слушать, мой ранг полковника мне не позволяет войти в эти кабинеты. Но вы мамы, которым наплевать на все, вы можете туда войти. На эту поездку матушки собирали последние свои деньги. Их же в Москве никто не кормил и ничего им не оплачивал. Единственный, кто им помогал, это Анна Ивановна Пясецкая. Они поехали. Вы думаете, хоть кто-то принял их в Москве? Черта с два, никто!
Они вернулись из этой поездки просто убитые. А тут еще показывают день рождения Черномырдина на всю страну. Хорошо отметил мужик. Если бы он хотя бы десятую часть из того, что потратил на свой день рожденья, отправил бы сюда, мы бы может троих, пятерых, десятерых человек бы спасли… Мне это до сих пор не понятно. Мне не чеченцы враги были, мои враги были в Кремле. Я их знаю. И до сих пор там многие сидят, такими и остались. В Конституции записано, что защита Отечества – долг и почетная обязанность. Солдаты этот свой долг выполнили. Но почему его не выполнило государство по отношению к своим солдатам? Нельзя так – мальчишка потерял руки-ноги, ему максимум две тысячи кинули, и больше знать его не хотят, плевать на него…
Государственной программы по вызволению пленных не было, это была только добрая воля людей. Со временем у меня сложились хорошие отношения и с МВД и с ФСБ. Они делились информацией. А захотели бы нас послать – и все, каких-то людей и не вытащили бы. Но они нам помогали. Гражданские иногда приезжали, говорили – мы вот знаем, там-то и там-то сидят столько-то пленных.
Потом я сообразил, что нельзя работать разрозненно. Объединил под свою группу и Внутренние войска, и МВД вообще, и пограничников. С ФСБ не очень получалось – у них были свои методы. Но это и правильно, если боевики узнавали, что такой-то пленный «эфэсбэшник», его убивали однозначно. Поэтому своих они пытались вытаскивать сами.
К тому времени я все еще был руководителем группы Министерства обороны. Мы и рабочая группа Комиссии работали параллельно – общего руководства так и не было. Руководителем группы был Константин Голумбовский. Приехал он к нам, посидели мы с ним, поговорили – начали появляться какие-то планы. Можно сделать вот так вот и так вот, у вас же власть есть. Тогда начали работать предметнее.
Когда срок моей командировки истек, мне Вячеслав Тихомиров сказал – я тебя никуда не отпущу, оставайся еще на три месяца. Мне это было тяжело. Матушки – мои ровесницы, мой сын тоже мог бы быть здесь. В общем, я отказался. Заменил меня Слава Пилипенко. Приехал я в Москву. Но долго тут не пробыл. Ввели меня в состав этой рабочей группы при Комиссии. И шестого августа 1996-го я вернулся в Чечню уже как руководитель временной рабочей группы при Комиссии по военнопленным, интернированным и пропавшим без вести. Как раз когда началась бойня.
Помню случай один… Только закончилась война, я выехал по каким-то своим делам в чеченскую комендатуру Октябрьского района. Ко мне подошла женщина, русская, говорит: «ребята, там мальчишка лежит прикопанный. Если есть возможность, заберите его, собаки же растащат». Убитых тогда было очень много, их не успевали собирать. У меня были хорошие отношения с командиром 205-ой бригады, генералом Валерием Назаровым, я ему говорю – надо выделить людей для похоронной команды. Он с пониманием отнесся, выделил. Поехали, начали собирать тех, кто в городе лежал не захороненный. Я поехал посмотреть сам, что это за солдатик. Приезжаю. Место, где он присыпан, разрушенное. Смотрим по сторонам - кости лежат какие-то… ну война шла… мешок какой-то непонятный. Мне что-то… что за мешок такой? Я никак не могу понять… А потом до меня дошло. Собаки его выкопали, руки-ноги съели, голову отгрызли, и туловище только осталось. От жары оно начало распухать и вот этот мешок... Это был солдат, да.
Забрали его, голову тоже нашли, она сохранилась. А присыпан он был над газовой магистралью. Там в землю штырь воткнут металлический и на нем желтая табличка, знаете – «осторожно, газ». И на ней карандашом написано: «Здесь похоронен российский солдат…» А фамилию прочитать невозможно! Мы и так, и сяк, и фотографировали, с фотографии смотрели – нет, невозможно. Вот таких людей очень много осталось там. Которые присыпаны где-то, и неизвестными так до сих пор и лежат. А тех, кого так и не собрали, чеченцы потом сожгли - была жара и могла начаться эпидемия.
Тогда же, в августе, познакомился и с Казбеком Махашевым, это был министр внутренних дел Чечни, и с Басаевым – с Ширвани, не Шамилем. Встречались, разговаривали. Когда с ним воюешь – это одно. А когда встречаешься… Зачем молотили тогда друг друга? До ругани доходило, с Махашевым бывало до мата доходило, и посылал его: «Да забирай ты, если уж наших не отдаешь» Что там отдавать, они уже убиты. Это вы по телевизору такие хорошие…
Первым из государственных чиновников который начал заниматься пленными был Александр Лебедь. Когда он прилетел на переговоры, я подошел к нему и сказал, что в договоренностях записана неточная фраза. Он спрашивает: «какая?» Я говорю – обмен пленных всех на всех. Это нельзя было сделать, потому что у нас не было информации по всем чеченским пленным. Он говорит – давай оставим пока так, а потом я этим займусь. И он действительно занялся этим вопросом. В качестве примера: в Гойском тогда был единственный общий лагерь военнопленных Ичкерии – все остальные пленные содержались по бандам, а этот был вроде как государственный. Лебедь поставил условие – освободить этих пленных. И они были освобождены, около 30 человек. Этот вопрос сильно его зацепил. Александр Мукомолов, председатель Фонда Лебедя, поиском занимается до сих пор.
С этого момента стали работать предметнее. Комиссия рассматривала дела арестованных боевиков, и если они сидели не за тяжкие преступления, то их амнистировали. А уже их родственники искали, договаривались и освобождали наших солдат взамен. Как – это были их проблемы. Такая схема стала работать. Но, опять же, настолько это было неповоротливо, медленно, бюрократично… Этот процесс можно было бы ускорить в десятки раз. Но это, видимо, было не нужно.
Наибольшую активность рабочая группа достигла именно в послевоенный период. Пока там были Слава Пилипенко, пока там был Витя Шкляр, они ездили в Чечню, работали, искали. При российском представительстве там постоянно кто-то находился. Девяносто седьмой год - это пик активности, пик освобожденных.
А потом начались интриги… Меня выжили первым, потом ушел Пилипенко, ушел Шкляр, другие ребята. Активность пошла на убыль, на убыль, и дошла до того момента, что года через два, когда к власти пришел Владимир Владимирович, было решено, что рабочая группа по поиску пропавших без вести солдат стране не нужна. Вот так-то. И она была расформирована. С двухтысячного года пленных солдат перестали вытаскивать совсем.
Сейчас Комиссии нет. То есть, она существует на бумаге, но не работает. Рабочую группу уничтожили - все, больше никто не занимается этим вопросом. Документы поуничтожали. Архивы. Зачем? Есть ли сейчас в Чечне наши пленные, нет ли их – черт его знает. Все связи, агентура утеряны. Что такое сто-двести человек в плену, если можно положить триста детей, чтобы убить тридцать боевиков? Да плевать на них… Этим никто не занимается и заниматься не хочет. Пипл еще нарожает пушечного мяса.
Когда началась вторая война, Минобороны уже не стало создавать свою группу по розыску, как это было в начале первой. Почему? Я хотел обратиться и к министру, и к начальнику главного управления кадров – давайте, ведь из всех, кто служит, я остался один, который знает эту работу, давайте я возглавлю. Но я, честно говоря, уже не смог. Колебался-колебался, пока инфаркт не заработал, а потом уже все... Сейчас я, конечно, жалею об этом моем решении. Не правильно я сделал, надо было пойти. Так что во вторую войну пленных не искали вообще. Пропал и пропал.
По первой Чечне у нас было собрано информации о том, что без вести пропали более тысячи двухсот человек. Из этих тысячи двухсот за мою бытность было освобождено 353 человека. Живых. Сколько было эксгумировано павших, у меня данных нет. Но понятно, что люди в плену оставались. Сто, двести, триста? Не знаю. А ведь могли бы вытащить… Могли бы. Было бы это государству интересно - человек триста еще можно было бы найти.
В общем, боевики всех наших пленных, по-видимому, просто расстреляли и все.
В прошлом году пропавших без вести официально признали умершими. На этом все и закончилось. Списали попросту. Правильно вы говорите – отработанный материал.
Да чего там говорить, господи, даже тех неопознанных, кого захоронили на Богородском кладбище – там ведь нужна была смехотворная сумма для опознания! Смехотворная! Чтобы провести экспертизу и доказать почти со стопроцентной уверенностью, кто есть кто. Нет, в это время нашлись деньги, чтобы строить дачу в этом Бочаровом Ручье. А на них денег не нашлось.
Многие матери так и не знают, где их дети. Это и Таня Ильютчик и Ольга Милованова, и многие другие… Они до сих пор каждый год 25 сентября приезжают на Богородское кладбище – чужих уж поминать, не своих. Их много. Их по 200-300 человек приезжает.
Но это никому не интересно.




Впервые опубликовано в "Новой газете". Ссылку дать не могу, ибо сайт лежит.
Также можно посмотреть в Альманахе . ПДФ здесь


promo starshinazapasa июнь 10, 2022 09:45 397
Buy for 500 tokens
Продолжаем проект "Журналистика без посредников". Новоприбывшим френдам пару слов о сути. Предлагаю простую схему, работающую уже во всем мире. Которую вкратце можно охарактеризовать так: "я пишу что вижу, вы переводите, сколько считаете нужным", То есть, я пишу свои…

  • 1
Так и не передали государю, что у англичан ружья кирпичом не чистят...

Сколько раз уже замечаю, что в рассказах о чеченской войне говорится о вещах, которые вообще-то в порядке вещей во всех других сферах по всей стране. И к ним относятся вполне лояльно - как к должному. Только тут, когда речь идет о жизнях людей, становится видно что это вообще-то вещи ужасные и что так вообще-то не должно делаться.

ПЛЕННЫЕ ЕСТЬ

===Есть ли сейчас в Чечне наши пленные, нет ли их – черт его знает===

Согласно данным правозащитников, более 3000 человек остаются пропавшими без вести в Чечне. Они исчезли в ходе "контртеррористической операции", начиная с 1999 года - времени прихода к власти в России Владимира Путина

http://www.kavkaz-uzel.ru/newstext/news/id/1212046.html
ДАТА: 13.04.2008

С тех пор нигде не было зафиксировано, что государству удалось вызволить из плена (идентифицировать останки, захоронить с почетом) хотя бы одного из этих 3000.

Эти три тысячи - местные

Не военные, а жертвы "военных", то есть разнообразных "эскадронов смерти", федеральных и местных.
А по военным и гражданским "нашим" - то есть плюс заложники из других регионов, убитые или погибшие, - значительная, но намного меньшая цифра.

М-да... Опять "неизвестный солдат"...
В век информационных супер-технологий.

Помню Бенчарского

по 1996-му. Но сделать им что-то без ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВОЛИ тогда было практически невозможно. Только отдельные попытки: какое-то чмо из Асланбек-Шерипово просит "Урал" за пленных солдатиков - ищут "Урал"...

А тысяча двести - это тоже из наших списков

из "Неизвестного солдата Кавказской войны".

Re: А тысяча двести - это тоже из наших списков

Спасибо

Не ха что, Аркадий

я просто указываю на источник цифр, на опубликованные списки, соответствующие этим цифрам, и на архив, в котором есть какие-то ещё подробности. На будущее.

отклонение от темы

Помните ухтинское дело?

"В Москве, по обвинению в даче ложных показаний, задержан бывший заместитель прокурора Ухты Григорий Чекалин. Он получил известность после того, как разместил в интернете видеообращение Дмитрию Медведеву. В нем он в частности утверждал, что двое молодых людей, обвиненных Верховным судом Коми по делу о поджоге в торговом центре "Пассаж" в Ухте (тогда погибли 25 человек), осуждены незаконно.
Проходя по делу в качестве свидетеля, Чекалин утверждал, что материалы дела сфальсифицированы.
Верховный суд признал показания Чекалина ложными."

http://echo.msk.ru/news/653368-echo.html

Re: отклонение от темы

Спасибо, Анна.
Буду что-то делать

==Многие матери так и не знают, где их дети...
Но это никому не интересно==

Когда тут детьми русских матерей интересоваться-то, когда
"мы закрыли последнюю серьёзную проблему, связанную с восстановлением территориальной целостности Российской Федерации. Народ Чечни на своём референдуме 23 марта сделал это прямо и самым демократическим образом".

Поняли? Все. Конец. Проблему ЗАКРЫЛИ.

http://www.czech.mid.ru/press-rel/24032003.htm

И (тогдашнего) Президента волнуют уже чужие пленные. Просто потрясающе, что цитата вверху и та, что ниже - в тексте одного и того же выступления. Чечня - и пленные. Только не те, о которых мы ДОЛЖНЫ думать.

"На международной арене самой больной точкой остаётся, конечно, Ирак. Растёт количество жертв с обеих сторон. Это не может не вызывать сожаления. Есть первые пленные с одной и с другой стороны."

Вот так. Государственные мужи переживают за мир во всем мире и жертв иракской войны. А вы тут лезете со своей Чечней. Да про нее уже забыть пора.

И это текст 2003 года. А сейчас уже 2010-й. У российских властей склероз прогрессирует со страшной силой. Не дай Бог, кто-нить еще про Афган вспомнит. Полезут в википедию смотреть, что это такое...

пацаны оказались никому не нужны кроме своих родителей да некоторых "идейных", которые пытались хоть как-то помочь.
этим людям простое человеческое спасибо
http://mark-feygin.livejournal.com/
Эту запись мы сделали в подвале второй горбольницы Грозного (штаб Масхадова в конце января 1995 года), куда доставили военнопленных срочников из 81 полка. Большинство из тех кто на этой записи присутствует остались в живых и уехали домой...Да пожалуй все. Мы договорились с Масхадовым об этой встрече родителей военнослужащих, чтобы убедиться в том, что они живы. В течение месяца их либо отдали родителям, либо обменяли на чеченцев.



в журнале есть еще видео

Спасибо, Наталья

Аркадий, этот пост натолкнул на воспоминание. Где-то в середине 90-х был шум на ТВ, по поводу военкома одного из российских городов, которому надоело посылать парней на войну и он поехал сам.
Может быть кто помнит как его звали (и что с ним стало)?

ЭтоВячеслав Измайлов. Ныне - военный корреспондент "Новой Газеты" :)
Уникальный человек.
Следующее интервью - ним.

Точно! Измайлов! Спасибо и буду ждать интервью

Наверное, злой и незаслуженный вопрос - но чем думали эти мамаши,
когда отдавали своих сыновей в эту т.н. "армию"?
Не знали, что там с ними могут сделать? Надеялись, что пронесёт?

их меньше всего спрашивали

Добрый и правдивый ответ. Узнаешь, когда свой сын вырастет.

  • 1