starshinazapasa


Журнал Аркадия Бабченко


Previous Entry Share Next Entry
День третий. Возвращение. Гори, Тамарашени, Цхинвал.
starshinazapasa


Поселок встретил пустотой. Ни одного человека на улице, ни одного движения, ни одного звука. Только какая-то одинокая бабулька стояла на пороге своего дома и из-под ладони смотрела на проезжающую колонну. Смотрела отстраненно, без ненависти или даже любопытства, в её лице вообще не читалось никаких чувств. Просто разглядывала. Может, хотела убедиться, что мы без рогов и копыт, бог её знает. Проезжавшие мимо солдаты также безучастно смотрели на неё. Никто не пытался заговорить. Да и что тут говорить.
Я много раз до этого ездил вот так вот на броне по чужим поселкам, но там всегда было по-другому. Каждый раз было ощущение опасности и ненависти. В первый раз, когда нас только еще везли на войну, мы проезжали через Ачхой-Мартан и ненависть висела над поселком тугим тяжелым облаком. Она лилась из каждого двора, из каждого взгляда, из каждого жеста. Люди останавливались и смотрели на нас, проезжавших солдат, и ненависть была в каждой складке их лиц. А мальчишки, совсем еще пацанье, лет девять-десять, бежали за бэтэром, кричали "Аллах Акбар" и проводили рукой по горлу.
Когда мы уезжали из Чени и в том же самом Ачхой-Мартане остановились на главной площади, командир колонны пошел разговаривать с чеченскими милиционерами, мы остались на броне, и молодой парень, лет двадцати пяти, глядя мне прямо в глаза, спросил: "Че смотришь, э?" И в его словах и в его взгляде тоже была только ненависть. Я отвел тогда взгляд.
Потом я снова ехал по этим же местам на этой же броне через три года. Люди тогда смотрели уже без ненависти, почти безразлично, но с какой-то даже надеждой на налаживание мирной жизни. Они устали от войну, устали от бандитизма, от безвластия, от похищений и разборок, и хотели только одного - спокойствия, закона. Какого угодно закона - хоть российского, хоть американского, хоть марсианского, но - закона. И в нас они видели уже не солдат, или завоевателей, или врагов, а именно этот самый закон. Который мы принесем на их землю. Раз со своим не сложилось. Тогда был период, когда войну можно было остановить. Но наши бравые правители умудрились профукать и его. И люди потом стали смотреть хоть и не с той откровенной ненавистью, что в девяносто шестом, но все же с явной нелюбовью.
Здесь же было другое. Ехать на броне по чужой стране мне довелось впервые. Это был другой мир, взаимная ненависть в прошлом нас не связывала, и как относиться друг к другу никто еще не понимал. Вообще, если бы эта бабулька вдруг сказала: "ребятки, а наколите мне дров" - полколонны спрыгнуло бы с брони и пошло колоть ей дрова. Не были мы врагами - ни она нам, ни мы ей.
Все-таки эта война была чище, чем чеченская.


Чувство опасности на войне гипертрофируется и становится почти таким же информативным, как зрение или слух. И почти никогда не подводит. Можно сколько угодно валятся в дерьме под обстрелом, но ты знаешь, что ничего особо серьезного сегодня не будет. А может быть ясный денек, светить солнышко, ни одного выстрела, но все с утра ходят хмурыми, все чувствуют - сегодня случится жопа. И она обязательно случается.



Но этот поселок был безопасен - это стало понятно довольно быстро. Настороженность, которая охватила всех при въезде, быстро прошла.



Дошли до перекрестка и колонна остановилась.



Здесь уже стояла головная её часть, от которой нас вчера отрезали в Земо-Никози и которая пришла сюда еще вчера днем, уничтожив по пути наткнувшуюся неё тыловую колонну сенакской бригады. Приказ двигаться на Гори был приосановлен, в войне наступила пауза, и, в ожидании развития событий, солдаты стали обустраиваться потихоньку.
Я первым делом опять пошел к водопою и в который раз накачался этой мутной жижей по самую макушку, лишь поднявшись чуть выше по течению, подальше от стирания носков. Впрочем, вскоре выяснилось, что здесь есть ручеек с чистой водой. Ну слава тебе, господи. А то фляги воды от Родины, похоже, так и не дождешься.



Солдат вообще животное уникальное. Он приспосабливается в любом месте к любым условиям и может существовать с относительным комфортом в любых заданных обстоятельствах. Казалось бы, только что закончился бой, только что погибли люди, вот-вот начнется следующий, самое время посыпать голову пеплом, выть на луну и вешаться, а народ занят какими-то совсем уж не приличными случаю обыденными бытовыми делами. О прошлом, о только что погибших товарищах, никто не думает. Как и о будущем, о своей возможной смерти. Это не забыто, нет, это просто отложено пока в сторону, в тот особый тяжелый ящик памяти, который обязательно будет открыт потом, и его содержимое обязательно будет предъявлено миру в виде выставленного счета, но - потом. Пока же не время думать об этом. Живешь только этим часом, только этой минутой, какой живешь - и только пока живешь. Этому на войне учишься быстро. Есть место где обустроится, есть вода, есть отдых, не стреляют - и этого достаточно. Танкисты выбрали позицию, замаскировали технику ветками и уже чувствуют себя почти в своей казарме.



Ковыряются в двигле, передвигают какие-то ЗИПы, и просто фиговничают



Десантура. Как всегда, с невообразимым понтом. Мы - лоси, мы - круче всех. Ну, лады, чего уж там.



Перемирие...



Махра, как всегда, первым делом щемится на шкеры. Подальше от начальства, поближе к кухне, на какой-нить блок-пост за домик, чтоб видно не было, и хрючить на массу в десантном отсеке... Все солдаты всех войн всегда одинаковы. Дажа жара под сорок не мешает спать в этом железном духовом шкафу в полном обмундировании. В августе на Кавказе броня, к слову, за день раскаляется так, что сидеть на ней невозможно. Можно обжечься.



За переездом оказалась брошенная грузинская база. Все, кому надо прибарахлиться, идут туда. Я тоже отправляюсь на мародерку. Мне нужна куртка, спальник, и, желательно, пенка. Юг югом, но ночами в августе даже на Кавказе не жарко. Особенно если спать на земле. Прошлой ночью я задубел основательно.
База то ли брошена в таком виде, то ли десантура здесь уже все перешмонала, но выглядит она вот так







Раздолбать все, что можно - родовая черта российской армии. Этого не отнять. Что есть, то есть. Отсутствие материальной ответственности солдата призывной армии и его априори виновность во всем, накладывает отпечаток и на манеру поведения. Не мое, и по фиг, гори оно все синим пламенем, дембель по-любому неизбежен. Любовь к своей-то вверенной технике - редкое качество у мехвода, а уж к чужой и подавно. Снять и продать ТНВД, слить соляру, расстрелять грузовик... Зачем? Зачем ломать, если можно сесть и поехать? Нормальный же грузовик, вот тебе готовый трофей стоит. Вы же раненных вчера полдня не могли вывезти, потому что обе шишиги из медсанбата не на ходу? Зачем и этот расстреливать? Впрочем, я был ровно такой же...



Чехи - уже взрослые мужики, у них уже другой взгляд на вещи. Завели два грузовика (кажется, два - "Краз" и "Додж") и прибавили в свою трофейную копилку к бэхам, бэтэру и "Лэнд-роверам". Потом сдали все это дело с помпой и под телекамеры в Министерство обороны. Десантура, помню, сильно обижалась - базу, мол, мы взяли, а все лавры достались чехам. Ну, кто ж виноват...



Народ барахлится помалу. Пытается отыскать себе нужное по необходимости. Это довольно сложно, все свалено в кучу, все перемешано. Впрочем, пенку я нахожу сразу, с ними проблем нет. Через какое-то время нахожу и зимнюю подстежку для куртки. Вместо спальника беру вторую подстежку, под себя стелить. А вот с рюкзаком, куда все это можно сложить, проблемнее - все они переломанные. В итоге выбираю наименее пострадавший (с одной стороны только грузовиком переехали), складываю туда барахло и ухожу.



Гаджи и Борис. Борис - справа.



Бэтэр ямадаевцев. Ездили куда-то на рекогносцировку



Бэха на железнодорожном полотне. Чужая страна, чужая территория, вокруг густая, ни разу не чищенная зеленка, что в окрестностях не понятно, где грузинская армия - неизвестно, в садах, поговаривают, засела какая-то окруженная группа то-ли резервистов, то ли регулярной армии, время от времени стрельба там вспыхивает довольно интенсивная, горка, с которой нас вчера саушки долбили - рукой достать, мы как на ладони оттуда, а они бэху не то что на самое открытое место поставили - еще и на насыпь загнали. Жги не хочу. Разгвоздяйство и пофигизм в армии просто неистребимы. Это вторая родовая черта ВС РФ.



Триста двадцать шестой почему-то постоянно попадает мне в кадр... Дальше, по кадру налево, стоят танкисты. На одном из танков, завернутые в брезент, лежат очередные два трупа - те, что сгорели вчера в танке в Никози. Достали их все-таки. Вдоль колонны ходит бешеный, взрывающийся злостью майор. Информация об окруженной группе резервистов подтверждается. Это как раз налево по этой вот дорожке. Такнистов, видимо, на зачистку и выстраивают. А майор трупы на броню грузить больше не хочет. Поэтому и взрывается злобой.
Думаю пойти снять погибших, но понимаю, что единственное, что я могу получить от этого - это звиздюли от майора. И он будет прав.



Ямадаевцев таже собираются отправить на зачистку виноградника. Время от времени там вспыхивает то ли перестрелка, то ли стрельба. Добивают резервистов в садах, видимо... Надо идти с ними. В эту сраную зеленку. Чертовски не хочется. Страшно, да.
Слушаю эту стрельбу, и вдруг отчетливо понимаю, что ни на какую зачистку зеленки я больше не пойду. Не хочу я идти в эти сады. Не от страха, нет. Перед боем страшно всегда, и всегда ты этот страх преодолеваешь. Просто с меня хватит. Не хочу я смотреть, как будут чистить эти сады. Не хочу смотреть, как будут добивать резервистов. Не хочу больше фотографировать горелые человеческие трупы. Все, хорош. Хватит. Хватит войны, хватит убийств, хватит трупов, хватит с меня принуждений к миру. Я свой журналистский долг выполнил. Снимать очередное безумие, очередные убийства людей людьми я больше не хочу. Не буду я в этом больше участвовать.



Иду к Ямадаеву. Надо узнать, есть ли какая-то возможность убраться обратно в Цхинвал. Или все же придется тащиться на зачистку садов вместе со всеми?
Слава Богу, к этому моменту приходит окончательный приказ на перемирие. По радио все слушают новости: Медведев встречается с прилетевшим Саркози, будут переговоры, пока - стоп колеса. Орхан тоже решает возвращаться, идет к Ямадаеву насчет машины. Пусть даст лэнд-ровер.
Ямадаев машины не дает - нужно сопровождение, обратно двадцать километров ехать через Грузию, а кто там сидит в садах и слышали ли они о перемирии, неизвестно. Но говорит, что в ближайшее время будет вертушка за раненными.
В ожидании вертушки решаю немного привести себя в порядок. Заново перебинтовываюсь, ополаскиваюсь, снова пью, потом иду в тенек, курю и ложусь вздемнуть. Вырубаюсь моментально, прошедшую ночь практически не спал.
Просыпаюсь минут через сорок. Пропустил вертушку? Нет? Иду опять к Ямадаеву. Вертушки не было. Дай тогда, говорю, интервью, что ли, Сулим. Он соглашается. Записываем. Это предпоследнее интервью с Ямадаевым перед его убийством.



После интервью Ямадаев предлагает записать его телефон и оставить свой. Технично уклоняюсь. Это, конечно, верх непрофессионализма, но... Не хочу я обмениваться телефонами с человеком, подозреваемым в убийтсве 11 мирных жителей и рейдерском захвате.
По возвращении с войны Ямадаев узнал, что он уволен из Вооруженных Сил Российской Федерации. Батальон "Восток" расформирован.
А через полгода он был убит в Дубае, застрелен своим же конюхом.
Если Ямадаев - бандит и преступник, на котором висят "Самсон" и Бороздиновская, то что он делал на должности командира батальона спецназа ГРУ? А если он герой грузинской войны, то почему его выкинули за шкирку после того, как он перестал быть нужен? Государство, как всегда, сдает своих, только пыль столбом. А потом удивляется, почему люди бегут из армии, как из пожара. И как так вышло, что мы не можем набрать офицеров в Космические войска...

Приходит вертушка. Договариваюсь с летчиками. На борт грузят раненных. Потом приносят трое носилок, накрытых плащ-палатками. Потоком воздуха от винта плащ-палатки сдувает. Опять горелые человеческие останки. Но уже наши. Восемнадцатилетние парни. У одного в черном горелом провал и в этом провале ослепительно блестят белые зубы. От другого вообще остался только обрубок - кусок черного, из которого торчат пять культей. Какая из них нога, какая - голова, определить уже невозможно.



На земле все горит. Идем над грузинскими анклавами, я не знаю, какие именно села пролетали, но горело каждое из них. Горело полностью. Каждый дом. Дым застилал полнеба.
Идем низко, баражируя между сопками. Чувствуется, что летчики напряжены. Все-таки вражеская территория, ракеты ждут в любой момент. Тепловые ловушки отстреливают не переставая.





Ого! Идем даже в сопровождении "Крокодилов"! Сколько ни летал на вертушках - впервые с охраной. От этого становится спокойно. Вот только если б они были вчера и над колонной, то сегодня не пришлось бы охранять борт с двухсотыми.



В вертолете восемь раненных и три трупа, накрытых плащ-палатками и поставленных один на другого на носилках. Парень с перебинтованной кистью рассказывает, что всех троих накрыло "мухой" в Никози, когда уходили от подбитой бэхи в сады. Все срочники. Всем восемнадцать лет. Сто двадцать тысяч единовременного пособия и тысячу двести в месяц по утрате кормильца. Да и эти сраные сорок баксов их матери будут добиваться годами, таскаясь по судам. А помогать им выбить пенсию из государства будет только волонтерский Фонд "Право Матери" . Который за двадцать лет помог семьями восьмидесяти тысяч погибших солдат. И поэтому может существовать только на зарубежные гранты. Которые теперь запретили, как шпионские. Ебучее государство...



Вместе с трупами в вертушку залетают и мухи. Жирные навозные мухи. Одна все время вертится перед объективом. Этот запах и эти мухи будут преследовать меня потом еще долго. Очень долго. Несколько лет. До сих пор. И время от времени просыпаешься в холодном поту, потому что эти мухи во сне заползают в твой чернеющий рот с отвалившейся челюстью.



Садимся в Джаве. Груз-200 грузят на бортовой "Камаз" и увозят. Во Владик, скорее всего. Там погрузят в "Черный Тюльпан", тот привезет их в ростовскую лабораторию (уникальную, с уникальным опытом опознания погибших, накопленных за время Чечни, но из за-того, что её создатель и начальник полковник Щербаков, честнейший мужик, говорил то что думал и был слишком прямолинеен в оценках потерь и качества российской армии - также расформированню на хер), там будут долго опознавать и в конце-концов выдадут родственникам в запаянном цинке, открывать который нельзя. Сколько я этих "Камазов" перевидал уже за свою жизнь... Сколько я этих цинков перевозил...



На взлетке пьют какие-то тыловики из аэродромного матобеспечения. Наконец-то нормальная вода... Выпиваю залпом полуторалитровую бутылку и тут же принимаюсь за следующую. Холодная. Газированная. Минеральная. Это всегда так - на передовой воды ни фига нет, а у обозников - хоть залейся. И жратвы хоть задницей ешь. Армия... Есть и водка. Наливают полкружки. Выпиваю залпом, даже не чувствуя вкуса. Не берет совершенно. Водка, по-моему, пахнет все той же горелой человечиной.



Спускаюсь в Джаву. Тут же останавливает какой-то толстый мужик и требует документы. Ты кто? - спрашиваю. Командир цхинвальского танкового батальона. А ты, - говорит, - грузинский шпион. Я тебя по рюкзаку вычислил. Чего ж всем мой рюкзак-то так сдался... Посылаю его на хрен и ухожу. Как обычно, в тылу каждый второй - командир танкового батальона. Каждый второй начальник. Хоть бы до Цхинвала подвез, сука.
Ловлю какую-то попутку. Едем.



На дороге время от времени убитые коровы. В Чечне так же было.



В грузинском анклаве горит все. Как потом сказал Кокойты - мы там все с землей сравняли. И это правда. Горит все, каждый дом, каждая сараюшка, каждый сортир - все, что нельзя разграбить и унести с собой. Деревни стоят абсолютно пустые, все жители - все! - собрались и ушли за одну ночь, ка и не было. От этого волосы тоже лезут дыбом на загривке. Что ж вы, люди, делаете-то, мать вашу...







Тут и там мародеры. Начинается вакханалия. Все, что не могут увезти с собой - жгут. Все, что еще не сожжено - тащут. Все, вплоть до фикусов в цветочных горшках.



Красивые села красиво горят...









Говорить что-либо или взывать к чему-либо бесполезно. Здесь сейчас творится полное безумие. Вакханалия разрушения. Даже, пожалуй, и лучше, что все жители ушли. Толпа в такие моменты становится совершенно невменяемой.





Армия все еще входит в город. Третьи сутки. Сколько ж их здесь? Упираемся в хвост колонны. До города еще несколько километров. Пересаживаюсь на САУку к артразведке.



И приходят мародеры... Как сказал Джемаль - они, в общем-то, нормальные парни. Ехали не грабить, а воевать. Хотели жечь танки. Но танков на их долю не досталось, и тогда они стали жечь дома.
Что меня каждый раз поражает в таких погромах - это выражение лиц. Как на мордах спаривающихся собак. Человеческое отсутствует. Законы сняты, запретов больше не существует, тормоза отключены, Бога нет, и - все можно. В Киргизии то же самое было.



Старик грузин смотрит, как грабят и жгут его дом. Его не били - до этого все же не дошло. Все же окончательная черта перейдена не была. Упавшей крышей придавило. Без комментариев.



Армия во всем этом никак не участвует. Мирное население не трогает, но и погромы не останавливает. Потом уже, через несколько дней, были выставлены посты для защиты от мародеров, но защищать было уже нечего, к тому времени все грузинские села были сровнены с землей. В прямом смысле этого слова.



Очередные рэмбито... Если вдруг окажетесь на войне, запомните одно простое правило. Солдат, который выглядит, как Рэмбо - обрезанные перчатки, понтовая разгрузка, понтовая бандана, берцы, цепочки-браслеты, дешевый кинжал напоказ и черные очки - это, как правило, плохой солдат. Обозник, скорее всего. Настоящий солдат выглядит как бомжара привокзальный. Внешняя атрибутика ему совершенно не нужна. Вот таким можете доверять смело. Не подведут. А эти в бою еще не были. Сразу видно. Слишком много понтов.



И опять. Лепа села лепо горе...







На въезде колонна встает уже намертво. Спешиваюсь и последние пару километров иду пешком. Техники столько, что она банально не может уже развернутся в маленьком городе - забито все, все улицы.





На площади трех подбитых танков столпотворение. Все фотографируются. Сгоревшую грудину, слава Богу, убрали. Но в корпусе еще лежит черная разбухшая ступня. Её фотографируют крайне охотно, я бы даже сказал - с ажиотажем. Порнография смерти... Предлагают сфотографировать и меня. А, пошло оно все к черту. Протягиваю фотоаппарат. Хоть одна карточка с войны будет. Хочу, чтобы дочь тоже знала.



В штабе миротворцев полно журналистов. Какие-то мальчики и девочки в шортиках и футболочках. Ноутбуки. ЗГ-интернет. Панамки и бейсболки. Спутниковые телефоны. Оборудования на килотонны баксов. Тарелки. Телевизионщики. Информационщики. Что-то вещают. Что-то пишут. Что-то передают. Долго смотрю на них и никак не могу врубится. Кто они? Что они здесь делают? Журналисты? Про во-ойну ра-а-ссказывают? Блин, инопланетяне какие-то на хрен...



Еще один совет - если военный журналист выглядит вот так и пахнет шампунем - это хреновый военный журналист. Настоящий военный журналист тоже выглядит как бомжара. И пахнет так же.



Здесь узнаем, что договоренность о прекращении огня достигнуто. Саркози, Медведев и Саакашвили согласились с условиями. Война закончена.
Иду в каптерку, где оставил рюкзак. Он открыт и переворошен. Молча закрываю, ни слова не говоря каптеру - контрактник, между прочим, водку искал - выхожу. Ловим с Орханом машину и едем во Владик.
На таможне нас задерживают и долго пытают, как мы проникли в Южную Осетию. Опять обвиняют в шпионаже. Чем дальше в тыл, тем жирней генералы... Меня выпускают - я приехал с добровольцами, третий взвод, ищите сами в своих списках - а Орхана держат полночи. Ловлю каких-то гопников на битом мерседесе. Во Владике мест нет. Орхана уже выпустили. Ну что же, значит, моя война закончена. Решаю лететь в Москву. Орхан остается, ему еще надо встретить и переправить тела погибших коллег - журналистов Александра Клименчука и Григола Чихладзе.
В аэропорту в Минводах на меня смотрят. Штаны по прежнему заляпаны кровью. Трупами от меня разит на весь аэропорт. Подают борт, сажусь, и мгновенно вырубаюсь, сжимая в руках как самую драгоценную вещь, свой трофейный рюкзак, в котором увожу с собой эту свою третью уже по счету войну...


Фото Орхана Джемаля. Из его книги "Война. Хроника пяти дней"

Первая часть "Мой первый день. Владикавказ-Цхинвал"
Вторая часть "Цхинвал. День второй"
Третья часть "Бой в Земо-Никози. Засада"
Четвертая часть: "День третий. Марш на Гори"

В рамках проекта "Журналистика без посредников".
Как обычно, кто считает нужным, сколько считает нужным:




Яндекс-кошелек, номер 410 011 372 145 462.
В Сбербанке карта номер 4276 3800 8339 8359.
Для пользователей WebMoney рублевый кошелек номер R361089635093.
Для пользователей WebMoney долларовый кошелек номер: Z525692199692
Для пользователей MasterCard, VISA и Maestro карта номер 4276 3800 8339 8359.
Мультивалютная карта "Приватбанка" номер: 5168 7423 3613 0608.
Для банковских переводов из-за границы реквизиты:
SWIFT: SABRRUMM
SBERBANK, MOSCOW
MOSCOW, RUSSIA
Acc: 423 07 978 1 38064300125
IBAN не требуется
Либо просто кинуть на телефон (МТС) 8 915 237 41 78.
Спасибо








promo starshinazapasa june 10, 2022 09:45 377
Buy for 500 tokens
Продолжаем проект "Журналистика без посредников". Новоприбывшим френдам пару слов о сути. Предлагаю простую схему, работающую уже во всем мире. Которую вкратце можно охарактеризовать так: "я пишу что вижу, вы переводите, сколько считаете нужным", То есть, я пишу свои…

зачем на технике сзади бревна прикручены?

Для самовытаскивания

Очень трогает, спасибо.

Аркадий! Респектище, просто слов нет! Силище а не пост !!!!!!!!!!

(Deleted comment)
Иначе и не скажешь

все в говне, один автор в белом, да.

Автор тоже в говне, и не скрывает этого.
Война вообще большое говно.

история российских мародеров. так назову перепост

Слава богу, что не приходится писать посты про грузинских мародеров

(Deleted comment)
Здравствуйте!
Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.

Давно хотел спросить, чувак. прям с первого поста об агрессии: если штатники перекинули грузинцам пяток таких боекомплектов
http://www.youtube.com/watch?v=2D_zHRakOXY&feature=relmfu
чоб было бы????????77

пэсэць:)окажись я тогда в грузии,стрелял бы в русню,давно раша не огребала звездюлей,а иногда полезно!

"..только на зарубежные гранты. Которые теперь запретили, как шпионские. " - Да не запретили же их ,просто обязательную отчетность ввели.

Пост красивый.
А содержание - доказательство этнической чистки.
Спасибо честному журналисту

Не заметил никаких чисток в посте.

> Армия во всем этом никак не участвует.

Кто мародерствует то?

осетинские "ополченцы"

Спасибо

А что обозначает белая ленточка на руке? Типа мирный, не солдат?

нонкомбатант.

"Согласно Женевским конвенциям о защите жертв войны 1949 года и Дополнительному протоколу I 1977 г. к этим конвенциям, к некомбатантам относятся медицинский, интендантский персонал, военные юристы, корреспонденты, духовные лица." (С) Педивикия

?

Log in

No account? Create an account