Неопубликованное интервью в "Русском репортере"
Мой проект "Журналистика без посредников" вызывает огромный интерес. На каждой встрече коллеги, знакомые, читатели или просто незнакомые люди спрашивают, как продвигаются дела. В свое время я обязательно напишу обо всем подробно - с цифрами, рублями и копейками. Пока же могу сказать спасибо вам, моим читателям - участникам этого проекта в не меньшей степени.
На прошлой неделе о проекте написали сразу два издания - "Эксперт" и "Русский репортер" (из которых, кстати, я узнал, что то, чем я занимаюсь, оказывается называется документальной прозой). Сами статьи можно не читать, потому как из всего интервью там осталось по паре абзацев. Не из-за цензуры, просто там другой формат. Да и вообще это закон журналистики - если интервью даешь на ходу, галопом по Европам и фуфельное, оно выходит полностью. Если берешься за дело серьезно, с полным погружением в тему, в эфир попадает полтора слова из двухчасового разговора.
Поэтому предлагаю вашему вниманию неопубликованное интервью о развитии в России независимой журналистики в частности и гражданского общества в целом. Самому даже было интересно ответить на эти вопросы.
- Как вам кажется есть сейчас интерес к документальной прозе?
- Судя по количеству читателей моего журнала, которое постоянно растет, интерес есть. Если пишешь действительно что-то стоящее, то текст расходится по всему инфопространству, попадает во все информационные агентства, транслируется по всему информационному полю. Людям действительно нужна объективная информация. Я, как независимый журналист, эту информацию могу им дать. А независимость моя стремится почти к абсолюту - я не завишу ни от мнения и взгляда редактора на ту или иную проблему, ни от редакционной политики, ни от владельца СМИ, ни от цензуры, государства, двух предупреждений ФАПа за экстремизм, после чего последует прекращение лицензии на вещание и так далее. Я совершенно независимый журналист. Я пишу только то, что думаю. Только то, что вижу. Не подстраиваясь даже под желание своих читателей. И люди это понимают, люди это чувствуют.
И оказалось, что независимая объективная журналистика чертовски востребована - читатель устал уже от отбора и подгонки фактов под ту или иную точку зрения. Люди не хотят потреблять уже пережеванную для них каким-то колумнистом пищу - они хотят сырое мясо. Они хотят жевать и думать самостоятельно. И делать выводы тоже самостоятельно. И даже платить за это! Меня это чертовски радует. Это именно то, что называется "гражданское общество".
Еще один важный момент - институт репутации. В России он сейчас отсутствует полностью. Плевать на общественное мнение, можешь делать что хочешь, потом занесешь бабла сколько надо куда надо и опять будешь в шоколаде. В той сфере деятельности, которой занимаюсь я, это совершенно невозможно. Критерием моей объективности сейчас служит только мое имя - и именно поэтому я им чертовски дорожу. Меня невозможно купить, невозможно принести мне некую сумму, чтобы я как-то поджал или наоборот высветил те или иные факты или как-то по нужному расставил акценты. Потому что я тогда потеряю все. И люди это чувствуют тоже. И платят в том числе и за это.
Собственно говоря, главный продукт, который я произвожу, это не столько информация или качественные тексты, сколько честность, непредвзятость, объективность и социальная справедливость. Люди чувствуют голод именно по этим продуктам. То есть, я стараюсь производить те продукты, которые должно - обязано! - производить государство. Но оно самоустранилось от этого. А обществу они нужны. Общество не может жить без них. Не может развиваться. Иначе оно нездорово.
Спрос на них эти продукты сейчас огромен. Наше общество, пока еще очень больное, тянется к выздоровлению всеми силами - я чувствую это во всем. И я занимаю именно эту нишу. Выполняю часть функций государства. И люди готовы мне за это давать часть своих денег.
И это опять же - именно то гражданское общество, в котором я хочу жить.
То есть, можно сказать, что он-лайн уже существует та страна, которую мы хотим построить офф-лайн. Та Россия двадцать первого века, которой она и должна быть.
- Кто для вас образцы для подражания в жанре документальной прозы?
- Я, в общем-то, как-то сам по себе. Могу выделить несколько человек, которым доверяю, мнение и информацию которых не ставлю под сомнение. С десяток имен. Но назвать кого-то именно образцом я не смог бы - военно-репортажные журналисты это, в общем-то, все одна тусовка, одна большая компания. Случайные люди сюда не попадают. Жизнь отсеивает.
- В блоге вы публикуете репортажи с фотографиями, где изображения и текст равноценны. Может быть будущее документальной прозы за таким форматом?
- Я думаю, что да. Блоги вообще оказались очень удачным форматом. Это именно то пространство свободы творчества, которого мне, как журналисту, не хватало. Я делаю ровно то, что хочу и так, как хочу. Я не оглядываюсь на редактора - понравится или нет ему текст, не оглядываюсь на бильд-редактора: поставит он или нет ту или иную фотографию, не оглядываюсь на выпускающего редактора: сколько места он мне даст - колонку, полполосы или разворот, не оглядываюсь на корректуру и могу описывать событие языком события. Потому что войну, например, невозможно описать без нормативной лексики.
А вообще я в блог ушел именно из-за этого слова "формат", которое я совершенно не понимаю. Я не понимаю, что это такое. В моем представлении текст имеет только два агрегатных состояния - он либо хороший, либо плохой. Либо читабельный, либо не чтиабельный. Интересный или неинтересный. И это все критерии, по которым его можно оценивать. А что такое "форматный" текст или "неформатный" текст, я не понимаю. Интесеный, качественно написанный, вкусный текст неформатным быть не может. Хотя почти все редакции считают по-другому.
В блоге я этих проблем лишен. Я могу поставить сто фотографий, написать тридцать страниц текста - и если это будут хорошие фотографии и хороший текст, это будет прочитано. Это не останется незамеченным. Ни разу еще не оставалось. Люди будут читать, будут распространять, будут делится твоим текстом с другими. И совершенно не важно, форматный он для какого-то издания, или неформатный. Подпадает под редакционную политику или нет. Проходит редакционную цензуру или не проходит. Это хороший текст. Все, точка. Этого достаточно.
Поэтому блог дает мне абсолютную свободу в своих действиях. И сейчас, поработав таким образом больше полугода, я, честно говоря, уже не очень-то представляю себя штатным сотрудником какой-либо редакции. Подстраиваться под кого-то... Кто-то под названием "редактор" будет решать, хороший я текст написал, или слабый, так я его написал, как принято в соответсвии с редакционной политикой, или не так, будет он его публиковать, или не будет... Да кто ты такой, дружище? Ты мне больше не нужен. Я не нуждаюсь больше ни в товем мнении, ни в твоих услугах, ни в твоих деньгах. Пусть читатель решает. И пусть он мне сам и платит, если я создал действительно хороший текст.
Мне посредники уже совершенно не нужны теперь. Я работаю с читателем напрямую. Без накруток и лишнего - как оказалось, совершенно ненужного - административного аппарата редакционных менеджеров.
- Как развивается ваш проект «Журналистика без посредников»? Возможна ли ситуация, когда в России будут существовать независимые репотеры/писатели, которые зависят только от спонсирующих их читателей?
- Говорить что-то определенное еще рано, но жить на это можно, это уже понятно. Деньги небольшие, что-то купить или, скажем, вывести семью на отдых в Испанию, нельзя, но, при условии что у тебя уже все есть и тебе не надо ничего покупать - на поддержание жизнедеятельности хватает. Это при том, что занимаюсь я этим всего несколько месяцев. И у меня нет десятков тысяч читателей, как у первой десятки рейтинга. И мой блог совершенно не развлекательный. В нем нет сисек-писек и мочеполового юмора. Я пишу о серьезных вещах - политика и война, люди, их судьбы, жизнь, Россия.
И это оказалось востребовано, это нужно людям.
Я думаю да - это новое направление в журналистике. Моим проектом интересуются все. Каждый раз меня кто-то из коллег спрашивает, как идут дела, и, поняв ситуацию, начинает задумываться. Я вижу, что они тоже хотят работать напрямую с читателем, вижу, что им тоже надоели все эти редакционные заморочки. Они тоже хотят делать работу так, как считают нужным сами. И сейчас это уже пошло в блогосфере. То один, то другой начинает пробовать почву.
В мире же это вообще общепринятая практика, она давно уже работает. Так что ставить вопрос "возможно" или "невозможно" не совсем корректно - это уже есть. Просто Россия, как всегда в передовых схемах, отстает на пяток-другой лет. Но и у нас это уже начинает приживаться. Например, у меня уже есть два предложения от издательств, работающих по этой схеме.
Но, опять же, для меня дело не в деньгах, а в том, что это вообще работает в принципе. Потому что разговоров о подобных проектах было полно, и все они всегда оканчивались одним: да кто в этой стране тебе будет что платить? Не выйдет ничего. Всем бы только халяву хапать. А вот оказалось - ни фига. Ничего подобного. Все заработало. И людей, желающих получать информацию из первых рук и готовых платить за неё - много. И в этой конструкции для меня самое главное именно - "желающих получать информацию". Люди хотят думать! Меня этот факт греет просто невероятно.
То есть успех этого проекта я вижу не столько в зарабатывании денег, сколько в поиске своих. Думающих как я, придерживающихся тех же принципов, норм и моральных установок граждан. И их оказалось огромное количество. Еще раз повторюсь - это именно то гражданское общество, ради построения которого в своей стране я и работаю. И я уже живу в нем, я уже существую в этом своем обществе, которое мне удалось собрать вокруг себя, и которое я хочу построить для своей дочери. Я уже окружен этими людьми. И мы - свободны.
- Кого из российских авторов документальной прозы вы читаете?
- Собственно, я только от вас узнал, что то, чем я занимаюсь, называется "документальная проза". Поэтому - не могу сказать. У меня есть своя френдлента, которая чертовски интересна, которую я долго создавал и которая сейчас состоит из людей, профессионалов каждый в своем деле. Один пишет о стрелковом оружии. Другой - о деревенской глубинке, о людях: да так, что просто закачаешься. Геннадий Михеев, вот эту фамилию могу назвать, потому что единственная, которую знаю. То, что он делает - именно документальная проза, очень точное определение. Публицистика высшего пилотажа. Так что мой круг чтения состоит из таких вот людей. Они все интересны, все знают, о чем пишут и разбираются в своих предметах. Но выделить кого-то конкретно мне, опять же, сложно.
На прошлой неделе о проекте написали сразу два издания - "Эксперт" и "Русский репортер" (из которых, кстати, я узнал, что то, чем я занимаюсь, оказывается называется документальной прозой). Сами статьи можно не читать, потому как из всего интервью там осталось по паре абзацев. Не из-за цензуры, просто там другой формат. Да и вообще это закон журналистики - если интервью даешь на ходу, галопом по Европам и фуфельное, оно выходит полностью. Если берешься за дело серьезно, с полным погружением в тему, в эфир попадает полтора слова из двухчасового разговора.
Поэтому предлагаю вашему вниманию неопубликованное интервью о развитии в России независимой журналистики в частности и гражданского общества в целом. Самому даже было интересно ответить на эти вопросы.
- Как вам кажется есть сейчас интерес к документальной прозе?
- Судя по количеству читателей моего журнала, которое постоянно растет, интерес есть. Если пишешь действительно что-то стоящее, то текст расходится по всему инфопространству, попадает во все информационные агентства, транслируется по всему информационному полю. Людям действительно нужна объективная информация. Я, как независимый журналист, эту информацию могу им дать. А независимость моя стремится почти к абсолюту - я не завишу ни от мнения и взгляда редактора на ту или иную проблему, ни от редакционной политики, ни от владельца СМИ, ни от цензуры, государства, двух предупреждений ФАПа за экстремизм, после чего последует прекращение лицензии на вещание и так далее. Я совершенно независимый журналист. Я пишу только то, что думаю. Только то, что вижу. Не подстраиваясь даже под желание своих читателей. И люди это понимают, люди это чувствуют.
И оказалось, что независимая объективная журналистика чертовски востребована - читатель устал уже от отбора и подгонки фактов под ту или иную точку зрения. Люди не хотят потреблять уже пережеванную для них каким-то колумнистом пищу - они хотят сырое мясо. Они хотят жевать и думать самостоятельно. И делать выводы тоже самостоятельно. И даже платить за это! Меня это чертовски радует. Это именно то, что называется "гражданское общество".
Еще один важный момент - институт репутации. В России он сейчас отсутствует полностью. Плевать на общественное мнение, можешь делать что хочешь, потом занесешь бабла сколько надо куда надо и опять будешь в шоколаде. В той сфере деятельности, которой занимаюсь я, это совершенно невозможно. Критерием моей объективности сейчас служит только мое имя - и именно поэтому я им чертовски дорожу. Меня невозможно купить, невозможно принести мне некую сумму, чтобы я как-то поджал или наоборот высветил те или иные факты или как-то по нужному расставил акценты. Потому что я тогда потеряю все. И люди это чувствуют тоже. И платят в том числе и за это.
Собственно говоря, главный продукт, который я произвожу, это не столько информация или качественные тексты, сколько честность, непредвзятость, объективность и социальная справедливость. Люди чувствуют голод именно по этим продуктам. То есть, я стараюсь производить те продукты, которые должно - обязано! - производить государство. Но оно самоустранилось от этого. А обществу они нужны. Общество не может жить без них. Не может развиваться. Иначе оно нездорово.
Спрос на них эти продукты сейчас огромен. Наше общество, пока еще очень больное, тянется к выздоровлению всеми силами - я чувствую это во всем. И я занимаю именно эту нишу. Выполняю часть функций государства. И люди готовы мне за это давать часть своих денег.
И это опять же - именно то гражданское общество, в котором я хочу жить.
То есть, можно сказать, что он-лайн уже существует та страна, которую мы хотим построить офф-лайн. Та Россия двадцать первого века, которой она и должна быть.
- Кто для вас образцы для подражания в жанре документальной прозы?
- Я, в общем-то, как-то сам по себе. Могу выделить несколько человек, которым доверяю, мнение и информацию которых не ставлю под сомнение. С десяток имен. Но назвать кого-то именно образцом я не смог бы - военно-репортажные журналисты это, в общем-то, все одна тусовка, одна большая компания. Случайные люди сюда не попадают. Жизнь отсеивает.
- В блоге вы публикуете репортажи с фотографиями, где изображения и текст равноценны. Может быть будущее документальной прозы за таким форматом?
- Я думаю, что да. Блоги вообще оказались очень удачным форматом. Это именно то пространство свободы творчества, которого мне, как журналисту, не хватало. Я делаю ровно то, что хочу и так, как хочу. Я не оглядываюсь на редактора - понравится или нет ему текст, не оглядываюсь на бильд-редактора: поставит он или нет ту или иную фотографию, не оглядываюсь на выпускающего редактора: сколько места он мне даст - колонку, полполосы или разворот, не оглядываюсь на корректуру и могу описывать событие языком события. Потому что войну, например, невозможно описать без нормативной лексики.
А вообще я в блог ушел именно из-за этого слова "формат", которое я совершенно не понимаю. Я не понимаю, что это такое. В моем представлении текст имеет только два агрегатных состояния - он либо хороший, либо плохой. Либо читабельный, либо не чтиабельный. Интересный или неинтересный. И это все критерии, по которым его можно оценивать. А что такое "форматный" текст или "неформатный" текст, я не понимаю. Интесеный, качественно написанный, вкусный текст неформатным быть не может. Хотя почти все редакции считают по-другому.
В блоге я этих проблем лишен. Я могу поставить сто фотографий, написать тридцать страниц текста - и если это будут хорошие фотографии и хороший текст, это будет прочитано. Это не останется незамеченным. Ни разу еще не оставалось. Люди будут читать, будут распространять, будут делится твоим текстом с другими. И совершенно не важно, форматный он для какого-то издания, или неформатный. Подпадает под редакционную политику или нет. Проходит редакционную цензуру или не проходит. Это хороший текст. Все, точка. Этого достаточно.
Поэтому блог дает мне абсолютную свободу в своих действиях. И сейчас, поработав таким образом больше полугода, я, честно говоря, уже не очень-то представляю себя штатным сотрудником какой-либо редакции. Подстраиваться под кого-то... Кто-то под названием "редактор" будет решать, хороший я текст написал, или слабый, так я его написал, как принято в соответсвии с редакционной политикой, или не так, будет он его публиковать, или не будет... Да кто ты такой, дружище? Ты мне больше не нужен. Я не нуждаюсь больше ни в товем мнении, ни в твоих услугах, ни в твоих деньгах. Пусть читатель решает. И пусть он мне сам и платит, если я создал действительно хороший текст.
Мне посредники уже совершенно не нужны теперь. Я работаю с читателем напрямую. Без накруток и лишнего - как оказалось, совершенно ненужного - административного аппарата редакционных менеджеров.
- Как развивается ваш проект «Журналистика без посредников»? Возможна ли ситуация, когда в России будут существовать независимые репотеры/писатели, которые зависят только от спонсирующих их читателей?
- Говорить что-то определенное еще рано, но жить на это можно, это уже понятно. Деньги небольшие, что-то купить или, скажем, вывести семью на отдых в Испанию, нельзя, но, при условии что у тебя уже все есть и тебе не надо ничего покупать - на поддержание жизнедеятельности хватает. Это при том, что занимаюсь я этим всего несколько месяцев. И у меня нет десятков тысяч читателей, как у первой десятки рейтинга. И мой блог совершенно не развлекательный. В нем нет сисек-писек и мочеполового юмора. Я пишу о серьезных вещах - политика и война, люди, их судьбы, жизнь, Россия.
И это оказалось востребовано, это нужно людям.
Я думаю да - это новое направление в журналистике. Моим проектом интересуются все. Каждый раз меня кто-то из коллег спрашивает, как идут дела, и, поняв ситуацию, начинает задумываться. Я вижу, что они тоже хотят работать напрямую с читателем, вижу, что им тоже надоели все эти редакционные заморочки. Они тоже хотят делать работу так, как считают нужным сами. И сейчас это уже пошло в блогосфере. То один, то другой начинает пробовать почву.
В мире же это вообще общепринятая практика, она давно уже работает. Так что ставить вопрос "возможно" или "невозможно" не совсем корректно - это уже есть. Просто Россия, как всегда в передовых схемах, отстает на пяток-другой лет. Но и у нас это уже начинает приживаться. Например, у меня уже есть два предложения от издательств, работающих по этой схеме.
Но, опять же, для меня дело не в деньгах, а в том, что это вообще работает в принципе. Потому что разговоров о подобных проектах было полно, и все они всегда оканчивались одним: да кто в этой стране тебе будет что платить? Не выйдет ничего. Всем бы только халяву хапать. А вот оказалось - ни фига. Ничего подобного. Все заработало. И людей, желающих получать информацию из первых рук и готовых платить за неё - много. И в этой конструкции для меня самое главное именно - "желающих получать информацию". Люди хотят думать! Меня этот факт греет просто невероятно.
То есть успех этого проекта я вижу не столько в зарабатывании денег, сколько в поиске своих. Думающих как я, придерживающихся тех же принципов, норм и моральных установок граждан. И их оказалось огромное количество. Еще раз повторюсь - это именно то гражданское общество, ради построения которого в своей стране я и работаю. И я уже живу в нем, я уже существую в этом своем обществе, которое мне удалось собрать вокруг себя, и которое я хочу построить для своей дочери. Я уже окружен этими людьми. И мы - свободны.
- Кого из российских авторов документальной прозы вы читаете?
- Собственно, я только от вас узнал, что то, чем я занимаюсь, называется "документальная проза". Поэтому - не могу сказать. У меня есть своя френдлента, которая чертовски интересна, которую я долго создавал и которая сейчас состоит из людей, профессионалов каждый в своем деле. Один пишет о стрелковом оружии. Другой - о деревенской глубинке, о людях: да так, что просто закачаешься. Геннадий Михеев, вот эту фамилию могу назвать, потому что единственная, которую знаю. То, что он делает - именно документальная проза, очень точное определение. Публицистика высшего пилотажа. Так что мой круг чтения состоит из таких вот людей. Они все интересны, все знают, о чем пишут и разбираются в своих предметах. Но выделить кого-то конкретно мне, опять же, сложно.